Любовь государственной важности

И он заботится о своей стране. Я восхищаюсь им.

– А он знает о вашей… привязанности?

Подчеркнутая пауза перед последним словом. Мария почувствовала, что ее лицо покраснело.

– Мы коллеги, не более того.

– И вас это устраивает?

Я не хочу говорить на эту тему, – сказала она, внутренне морщась от того, как чопорно прозвучали ее слова.

Габриэль махнул рукой.

– Хорошо. Мои извинения. – Он снова зевнул. – Мне нужно поспать. Не оставайтесь слишком долго на солнце и не обгорите, милая Мария.

– Почему все дают мне советы? Я взрослая женщина, если вы еще не заметили.

Габриэль встал и потянулся, закрыв плечами солнце.

– Заметил, – сказал он с лукавой улыбкой. – И знаю, что заранее обречен на неудачу. Вы слишком хороши для меня. У кого-то всегда будет разбито сердце.

– Вы когда-нибудь воспринимаете жизнь всерьез?

Он взглянул на нее, прежде чем уйти.

– В крайнем случае, Мария. В самом крайнем случае.

Час спустя она сложила вещи и засобиралась обратно в отель. Как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок и дойти до номера Алекса, где планировалась встреча.

Мария была рада видеть адвоката по нескольким причинам. Он хорошо делал свою работу, но что еще более важно – сегодня он выполнял роль буфера между ней и Алексом.

В течение нескольких часов с небольшим перерывом на обед они работали над документами. Наконец Алекс заявил, что на сегодня достаточно.

– Мы серьезно продвинулись, – сказал он.

Жан-Клод кивнул:

– Когда мы покажем семье Монторо проект?

– Не раньше, чем будем хоть немного уверены, что они планируют принять предложение государства Алма, – сказал Алекс. – Если они откажутся, нам придется придумать план Б.

Мария застонала:

– То есть вся эта работа коту под хвост? Пожалуйста, даже не шути так. Это ужасная мысль.

Жан-Клод надел колпачок на свою дорогую ручку и сунул бумаги в портфель.

– Я считаю, мы должны думать позитивно. Монторо, безусловно, знают древнюю историю своей семьи и страны происхождения. Несмотря на их любовь к США, кровные узы должны взять верх.

Алекс провел рукой по волосам:

– Будем надеяться, что ты прав.

Когда дверь за Жан-Клодом закрылась, в комнате повисла тяжелая и неловкая тишина.