Фантазии о счастье

Этот дом был крепостью нашего отца, его безопасным местом. Он не говорил мне, как поступить с этим домом, когда его не станет. Но мы все узнаем, когда адвокаты ознакомят нас с его распоряжениями.

Внезапно Хартли почувствовал, что теряет терпение. Ему стало ясно: Джонатан не готов принять брата в лоно семьи. И хотя он этого не сказал, но дал понять Хартли, что его не простили.

Он резко встал.

– Я был рад видеть вас всех. Спасибо за угощение. Я бы хотел прогуляться с Фионой по пляжу, а потом мы уедем.

Мейзи выглядела потрясенной.

– Ты опять уезжаешь из города?

Возникло неловкое молчание.

Хартли медленно покачал головой:

– Нет. Я вернулся навсегда.

Он мог бы многое объяснить, раскрыть семейные тайны, но не хотел перевернуть жизнь братьев и сестры только ради того, чтобы оправдать свое поведение.

Может быть, он никогда не расскажет им об этом.

Фиона тоже встала.

– Было приятно познакомиться со всеми вами. Жаль, что это было при таких печальных обстоятельствах.

Они спустились с крыльца на подъездную дорожку, и Хартли посмотрел на босоножки Фионы.

– Ты не сможешь гулять по пляжу на таких каблуках.

– Ничего, пойду босиком. – Она сняла босоножки и бросила их в машину, туда же отправилась и маленькая сумочка-клатч.

Хартли скинул пиджак, галстук, ботинки и носки. Он всегда любил этот пляж и этот дом в особенности.

– Земля здесь неровная, – сказал он. – Садись мне на спину, и я отнесу тебя на песок.

Фиона искоса взглянула на него:

– Я в состоянии идти сама.

Он стиснул зубы.

– Это предложение помощи, а не прелюдия к сексу.

– Не сердись на меня, Хартли. Я тебе не враг.

– Извини, – сказал он. – Ну, полезай.

Глядя, как она приподнимает подол, он подумал, что одного вида стройных ног Фионы достаточно, чтобы мужчина потерял покой. Она подошла к нему сзади, он поднял ее на спину и обхватил руками ее бедра, при этом почувствовал, как возбуждается.

К счастью для его самообладания, тропинка от дома к воротам была недлинной.

Фиона протянула руку, чтобы открыть замок, и вскоре они уже были у кромки воды. Он позволил ей медленно соскользнуть с его спины и поддержал, полуобняв за талию, когда она споткнулась.

Ночь была безлунной, в темной воде, казалось, таится угроза. Но шум волн с детства стал привычным для него. Он попытался очистить свой разум от всех печалей и смятений, которые тяготили его с тех пор, как он узнал, что отец умер.