Осколки

Мне сразу же вспомнился тот день, когда умер Фомка, и это мне совсем не нравилось.

В низу живота неприятно закрутило, и я готова была уже уйти, как тут у ворот загромыхали копыта ездовых лошадей.

Сначала по дороге проехалось трое всадников в темно-серых одеждах. Они внимательно оглядели нас, видимо, выискивая возможных пособников пленника, а их пальцы сжимали рукояти изогнутых стальных сабель, от одного вида которых у меня по коже пробежали ледяные мурашки.

Всадники убедились, что угрозы нет, и коротко кивнули друг другу, а затем один из них, что ехал в центре на гнедом жеребце, свистнул и махнул рукой кому-то за стенами города.

Я затаила дыхание. Признаюсь, сейчас мне стало действительно интересно.

Белка несильно сжала мою ладонь и шепнула:

– Как думаешь, какие они, а? Говорят, они огромные как великаны и одной рукой могут раздавить тебе череп как какой-то орех. Я, конечно, не верю в эти сказки, но все же… Я бы ни в жизнь не пошла убивать какого-нибудь болотного хмыря. Ни за какие гроши!

Я согласно кивнула.

Вдалеке замелькали размытые силуэты солдат. Сначала я приняла того, кто шел в середине, за одного из них, но потом, когда они подошли ближе, заметила длинные железные цепи, прикованные к рукам и ногам высокой тощей фигуры.

– Выглядит… обычно, – разочарованно пробормотала Белка. Энтузиазма у нее заметно поубавилось.

Ага, зато у меня его стало хоть отбавляй.

Я подалась вперед, чтобы получше разглядеть плененного проводника, но стражник, стоящий поодаль, угрожающе качнул алебардой, и я осталась стоять на месте.

Разочарованно выдохнув, я стала ждать, пока они подойдут ближе, и продолжала пристально разглядывать пленника.

На вид ему было лет двадцать-двадцать пять. Внешне он почти ничем не отличался от обычного мужчины его возраста, только своей необычной худобой (в нашем городке все мужчины были или мускулистыми, или толстыми как хряки) и поразительно бледной тонкой кожей, сквозь которую ясно проступали очертания ребер.

«Как глиста!» – промелькнуло у меня в голове.

Среднего роста, слегка сгорбленный и голый по пояс, от чего виднелись длинные кровавые разводы его ран, он медленно шел в мою сторону, склонив голову. Его длинные черные волосы доходили до плеч и грязным потоком ниспадали на грудь, закрывая лицо, плечи поникли, а истерзанные клинками костлявые руки были сведены вместе перед ним и опутаны цепями до самых локтей, из-за чего те громыхали на каждом его шагу.