Библиотека в Париже

С крыши свисали сосульки. Снег облепил телефонные провода. Огромное небо было синим, а наш мир – белым.

– Повезло нам сегодня. – Мама показала на окно. – Как много ястребов.

Они иногда высоко парили над лугом по другую сторону улицы. А иногда кружили низко в поисках мышей. Мама говорила, что наблюдать за птицами интереснее, чем смотреть телевизор.

– Когда я была беременна, мы с твоим папой садились на кушетку у окна и наблюдали за малиновками. Мне так нравились их яркие грудки, эти птички предвещали весну, но папе не нравилось то, как они заглатывают червяков.

– О как!

– И ты была почти как малиновка. Робин. Когда ты родилась, я сказала медсестре, что это твое имя, хотя и знала, что папа предпочитает Лили, потому что в то время, когда мы купили этот дом, в долине как раз цвели лилии и ландыши. А потом я увидела тебя с ним и как твои пальчики обхватили его мизинец. Они напомнили мне о тех крошечных цветках. А папа наклонился и поцеловал тебя в животик.

Тогда мама на том и закончила рассказ, но сегодня по какой-то причине добавила:

– Когда папа работает, он делает это не ради себя. Он хочет, чтобы мы чувствовали себя защищенными. Он вырос в бедности. И в глубине души боится, что может все потерять. Ты понимаешь?

– Вроде да.

– Люди такие неловкие, они не всегда знают, что сделать или сказать. Не суди их за это. Никогда ведь не знаешь, что у них на сердце.

Люди такие неловкие… Не суди их за это. Никогда ведь не знаешь, что у них на сердце. Что она имела в виду? Хотела сказать что-то о самой себе? Или о папе? Я слышала, как мама Мэри Луизы говорила как-то, что моему папе следовало бы стать маклером на Уолл-стрит, потому что он любит деньги больше, чем людей.

– Папа уж очень часто уезжает, – пожаловалась я.

– Ох, милая, как жаль, что малыши не помнят того, как их баловали. Когда ты была маленькая, твой папа баюкал тебя ночи напролет.

Он был орлом, сказала мама, спокойным и храбрым. Я много знала об орлах: они высиживают яйца по очереди, самцы и самки.

– У людей есть семьи, – продолжила мама. – А как насчет гусей?

– Мы говорим «гусиное стадо», – пожала я плечами.

– А что насчет воробьев?

– Туча воробьев.

– Ястребы?

– Бросаются на добычу.

Как на шоу о птицах по телевизору. Я хихикнула.

– А ты знаешь, как называют стаю черных воронов? Воронья злость.