Удушающая сладость, заиндевелый пепел. Книга 2

Обратив побег винограда в острый клинок, я решительно отсекла прядь и завернула ее в лист чэнсиньтанской бумаги. Затем вызвала ночного мотылька, приладила к его спине конверт и велела доставить Повелителю огня. Не знаю, уловил ли мотылек суть моего приказа. Выслушав поручение, он с важным видом расправил крылышки и улетел, растворившись в густых сумерках.

– Отец, твоя дочь обещала слушаться тебя и почитать. Я не забыла о своем обещании, помнишь ли ты о нем? – Я отвесила три земных поклона и поднялась на ноги, запрокинула голову и улыбнулась.

– Счастливый час [38 - Счастливый час (кит. ??) – время, благоприятное для бракосочетания. – 54 —] настал! Поднять паланкин!

Приближался вечер восьмого дня третьего лунного месяца. Шестнадцать прислужников в ярко-красных одеждах подхватили разукрашенный свадебный паланкин, взошли на благовещее облако цвета зари и торжественно вылетели за пределы Цветочного царства. Путь лежал к дворцу Небесного Императора.

Я сидела внутри огромного паланкина. На голову мне набросили красное покрывало невесты, сотканное из нитей дубового шелкопряда. И оно очень мешало разглядеть, что происходит снаружи. К счастью, ткань была не слишком плотной и немного пропускала свет. Поэтому хоть и нечетко, но я могла видеть, что меня окружает. Изнутри паланкин оказался выстлан всеми редкими цветами и травами, какие только встречались в Цветочном царстве. Их густой аромат так дурманил голову, что мне никак не удавалось определить, куда же движется процессия.

Спустя недолгое время паланкин перестал раскачиваться и опустился на землю. Кто-то откинул полог и просунул внутрь руку. Весенний ветер коснулся моего лица, и чей-то ласковый голос тихо позвал:

– Ми’эр.

Это был Рыбешка. Я вложила руку в его ладонь. Он нежно сжал мои пальцы и помог выйти из паланкина.

Я стояла рядом с Повелителем ночи, плечом к плечу, и разглядывала его сквозь свадебное покрывало. Жених был облачен в алое свадебное одеяние. Его голову украшал венец в форме нефритового дракона, под черными как смоль бровями сияли ясные глаза. Повелитель ночи держался элегантно и восхищал своим изяществом.