Удушающая сладость, заиндевелый пепел. Книга 2

Я разжала его пальцы один за другим и увидела на ладони пять кровавых отметин от ногтей. Мне стало нехорошо, как будто в мое нутро проникла тля и принялась грызть меня изнутри. Насупившись, я взяла его ладонь обеими руками, поднесла к лицу и подула.

Лицо Феникса смягчилось. Он внимательно посмотрел на меня сверху вниз. Удивительно, но казалось, будто боль ему вдруг стала даже приятна. Вытянув руку, Повелитель огня погладил мой лоб, который еще недавно пострадал в приступе его показного гнева. Хотя было совсем не больно, лоб лишь слегка чесался.

– В решающий момент кому ты поможешь: мне или Повелителю ночи?

Не поднимая головы, я откликнулась:

– Конечно, тебе!

Феникс вздохнул с облегчением. Он выглядел довольным, как если бы обрел пятьдесят тысяч лет духовных сил.

– Мне достаточно этих слов. Все же не зря я… – Окончание фразы он пробормотал совсем тихо, будто себе под нос, при этом его лицо покраснело.

Перед уходом Повелитель огня протянул мне свиток, который недавно разглядывал сам:

– Я нарисовал эту картину позавчера, когда выдалось свободное время.

Я развернула свиток и увидела пышную лозу на шпалере из бамбука. Ее обвивали четкие прожилки виноградных усиков, вниз свисала увесистая гроздь фиолетовых ягод. А вдали виднелся едва заметный женский силуэт, изображенный со спины. В девичьих волосах ослепительно сверкала, притягивая взгляд, драгоценная шпилька.

– Восхитительно точная манера рисования. Твое мастерство заметно улучшилось.

Феникс сжал пальцами виски. Направив энергию ци в точку даньтянь, он объяснил, стараясь сохранять спокойствие:

– Я нарисовал тебя.

Опешив от удивления, я внимательно присмотрелась и поняла, что в волосах девушки сверкает не шпилька, а императорское перо Феникса.

– Так вот почему она показалась мне знакомой.

– Ну все, хватит! – Феникс готов был плакать и смеяться одновременно.

Три года пролетели, как короткий миг, ведь за три года Будда успевает передвинуть на четках всего одну бусинку.

На седьмой день третьего лунного месяца, накануне свадьбы, Рыбешка, следуя этикету и не желая навлекать напрасных подозрений, не пришел повидать меня.

Я опустилась на колени перед гробницей отца. Небо над головой заполнили порхающие светлячки. Едва из прически выскользнула шпилька, длинные густые волосы волной хлынули на плечи.