Последний штрих к портрету смерти

Пожалуй, это была самая сложная задача по гриму, которую мне когда-либо приходилось выполнять. Ведь предстояло обмануть глаза художника-портретиста! Уж Маэстро-то умел рассматривать лица.

Поэтому я даже не прикоснулся к парикам. Вместо этого изготовил себе стильную укладку. И с гримом был крайне осторожен. Маэстро, конечно, заметит его. Поэтому для каждого мазка тонального крема следовало придумать объяснение. Эта задача меня захватила, и я часа два торчал в уборной, изобретая образ человека, который пользуется мужской косметикой не потому, что это модно в определённых кругах, а потому, что глубоко не уверен в себе и хочет победить эту неуверенность, меняя внешность.

И этот парень – я выбрал для него имя Дейл Скотт – хорошо научился добиваться своего. Заканчивая гримировку, я не узнавал себя в зеркале. Правда и фальшь сочетались в искусной игре, придавая мне выразительность и загадочность. Я мог бы сыграть на большом экране Гамлета, принца Датского, заткнув за пояс гладколицего Лоуренса Оливье и уж тем более плоского простачка Мела Гибсона.

На крупных планах зрители трепетали бы от волнения!

Обезьянка Джо, увидев меня, присвистнул и, засмеявшись, вывалил:

– Ха-ха-ха… Что это за феерический долбоёб?

Я усмехнулся. Обезьянка Джо не отличался душевной чуткостью и увидел в моём облике единственное, что могло заставить его волноваться при взгляде на другого мужчину: того, кто превосходит его самого во всём.

– На такого красавчика будут клевать все винтерфолльские тёлочки! Дашь мне выебать парочку?

– Время покажет, – коротко ответил я.

Мы покинули мотель. Броская, украшенная вызывающей аэрографией «тойота» понесла нас к Винтерфоллу. Я развалился на заднем сиденье.

Обезьянку Джо по-прежнему зло веселил мой вид. Он то и дело бросал на меня глумливые взгляды. Впрочем, я почему-то был симпатичен Обезьянке Джо. Не настолько, чтобы он не всадил в меня пулю, когда потребуется, но достаточно для задушевных бесед.

Хотелось ему поговорить и сейчас.

– Знаешь, всё заебись, только глаза у тебя неправильные.

– Полагаешь, стоило их подвести поярче? – осведомился я.

Обезьянка Джо хмыкнул.

– Неа. Взгляд неправильный. Такие педрилы смотрят сверху вниз, типа: «Я – бог», и всё такое прочее. А ты глядишь: «Я твоя смерть», – и точка. Надо хотя бы без точки, понимаешь?

– Не беспокойся, дружок, я не в первый раз прибегаю к маскировке. Не думал, однако, что ты хорошо разбираешься в педрилах, – заметил я.