Последний штрих к портрету смерти

Нужно, чтобы ты хорошенько понял, что такое, собственно говоря, этот Маэстро. Знаешь, кстати, какими словами он встретил меня?

В полных злобы глазах Грифа сверкнул жадный – недодавленный усилием воли – интерес, когда он спросил:

– Какими?

Я выдержал короткую паузу и ответил:

– «Идущий на смерть приветствует несущего смерть». Вот что он сказал. Каково? А впрочем, я с самого начала почувствовал: всё пойдёт не так, как задумано. Да, Гриф, с того самого момента, когда Маэстро встретился со мной глазами…

Глава 2.

Он был великолепен в своём артистическом костюме. Узкие штаны, просторная белая блуза с широкими рукавами и глубоким, небрежно стянутым шнуровкой, вырезом, который давал полюбоваться рельефной мускулатурой груди. Прямые волосы лежали на плечах, обрамляя широкий лоб и скуластое лицо с изящными, хотя не лишёнными резкости чертами и волевым подбородком.

Далёкое прошлое, окутанная туманами истории Европа… Кажется, все принимали маскарад Маэстро за чистую монету.

Это была только заготовка.

Прибавь к нему мысленно берет, палитру и кисти – будет художник эпохи Ренессанса, перед которым обнажается, готовясь позировать, юная натурщица.

Прибавь чёрную бандану и короткую абордажную саблю – будет корсар, поджидающий, когда со стуком сойдутся борта, чтобы прыгнуть в гущу врагов.

Прибавь золотую цепь и тонкую шпагу – будет дворянин, налегке разгуливающий по своим угодьям после тренировки с учителем фехтования.

К слову, готов поставить четвертак против цента на то, что только эти три образа и владели воображением публики. Они были подсказаны привычными образами из кинофильмов. Между тем заготовку Маэстро можно было интерпретировать как угодно.

К примеру, можно было вообразить Маэстро сорбоннским студиозусом, который всю ночь наливался фалернским, горланя «Гаудеамус игитур» в компании собратьев по учёбе.

Ну ладно, вру, студиозуса я представил себе далеко не сразу. Первым – и главным – образом, пришедшим на ум, пока я рассматривал Маэстро, был образ убийцы. Мастера маскировки, который способен просочиться в любую среду, нанести удар исподтишка и скрыться, не вызвав ни тени подозрений.

Иными словами, я увидел в нём себя…

Над своей внешностью я потрудился на славу.