Бегство из Туманной Лощины

Я посмотрел на него и похолодел.

– Не стоит… Пойдём со всеми, – сдержав дрожь, проговорил я.

– Интересный у вас пистолет. Можно посмотреть? – спросил он.

– Не здесь… Не сейчас.

Я прибавил шагу. Недавно вернувшееся ко мне чувство реальности шаталось и плыло, как облачко дыма по ветру.

Лицо, телосложение, голос, даже походка – один к одному. Именно так выглядел бы Боунз, если бы я повстречал его в юные годы.

Выходит, у Джеффа Боунза, бродяги и бандита, был сын, о котором он ни словом не обмолвился за все семь лет, что мы с ним провели вместе.

– Как у вас ловко получается стрелять! – говорил мальчишка. – Я сам постоянно упражняюсь в стрельбе, но даже вообразить не мог, что можно вынимать оружие с такой скоростью…

– Какая у тебя фамилия? – прервал я его.

– Блэксуорд.

– Рад познакомиться, Харриган Блэксуорд! – Надеюсь, я сказал это достаточно бодро.

Итак, я сбежал из Туманной Лощины и – совершенно случайно, да? – одним из первых встретил своего троюродного брата…

Глава 4.

Хижина паромщика поражала грязью и запустением. Кажется, эти ребята никого не ждали в сезон дождей и со знанием дела предавались пьянству. Повсюду стояли бутыли с виски и янтарным ромом. На столе стояли блюдо с варёным мясом. Всю мебель составляли этот стол, две лавки, несколько кривых полок и лежанка у очага. На ней помощники Лурье устроили Джозефа Бланко…

А потом мы все постояли над ним и переложили на одну из лавок.

– Зачем господь создал этих мерзких тварей? – спросила она сдавленным голосом.

Я стоял рядом и, оглянувшись, увидел, как по траве, загребая кривыми лапами, шагает к воде крокодил.

– Они пришли с наводнением, – сказал Люка.

– Зачем они господу? – повторила Сьюзан. Ей никто не ответил.

Мы отнесли тело Бланко в погреб. Сначала Сьюзан настаивала на том, чтобы немедленно тронуться в путь, но Кирби переубедил её:

– Нам не добраться до города засветло.

Она пошла вместе со мной, Люкой и рыжим помощником паромщика, которого звали Джейком. Меня поразило, с какой нежностью она смотрела на мёртвого мужа. Я помнил себя, когда оплакивал родных. Конечно, мне было жаль их всех, но выл я от страха перед судьбой, от осознания того, что остался один.