В погоне за счастьем

Скажем, ты бы управлял местным банком, у тебя были бы жена, дети, красивая и спокойная жизнь. Но, предположим, ты знал о том, что через дорогу от твоего пряничного домика находится скотобойня, где забивают невинных мужчин, женщин, детей – и все потому, что твое правительство решило, будто они враги государства. Ты бы поднял голос протеста? Или поступил бы так же, как он, – спрятал голову в песок и продолжал жить как ни в чем не бывало, притворяясь, будто ничего не замечаешь?

Джек сделал последнюю затяжку и затушил сигарету в пепельнице.

– Хочешь честный ответ? – спросил он.

– Конечно.

– Тогда слушай: я не знаю, как бы я поступил.

– Это действительно честный ответ, – сказала я.

– Все любят рассуждать о том, что нужно «поступать правильно», отстаивать свою позицию, думать о так называемом всеобщем благе. Но все это пустые слова. Когда ты оказываешься на передовой, под артиллерийским обстрелом, то понимаешь, что ты вовсе не герой. И пригибаешься под пулями.

Я погладила его по щеке:

– Значит, ты бы не назвал себя героем?

– Нет.

Он поцеловал меня глубоким и долгим поцелуем. Когда поцелуй закончился, я притянула его к себе и прошептала:

– Давай уйдем отсюда.

Он замялся. Я спросила:

– Что-нибудь не так?

– Я должен кое-что прояснить, – сказал он. – Мне не просто на Бруклинские верфи нужно попасть сего дня.

– А куда?

– В Европу.

– В Европу? Но ведь война окончена. Зачем тебе в Европу?

– Я записался добровольцем…

– Добровольцем? Так уже воевать негде, куда идти добровольцем?.

– Войны, может, и нет, но в Европе все еще большой контингент американской армии, помогает урегулировать там всякие вопросы насчет беженцев, расчистки завалов после бомбежек, репатриации военнопленных. В «Старз энд страйпс» мне предложили контракт на освещение послевоенного обустройства Европы. Для меня это возможность досрочного получения звания лейтенанта, не говоря уже о приличных командировочных. Так что…

– И надолго этот наряд вне очереди?

Он опустил голову, избегая моего взгляда:

– Девять месяцев.

Я промолчала… хотя девять месяцев вдруг показались мне вечностью.

– Когда ты подписался на эту командировку? – тихо спросила я.

– Два дня назад.

О боже, нет…

– Мне, как всегда, не везет, – сказала я.

– Мне тоже.

Он снова поцеловал меня. Потом прошептал:

– Мне лучше сейчас сказать тебе «прощай».

Я почувствовала, как мое сердце замерло, пропустив удар… или даже три.