Судья

– Ну я, и что? У него стал потихоньку просыпаться дар, нас слышать стал, еще сойдет с ума с непривычки,  – сказал ангелок.

– И то верно, согласен, нужно действовать потихоньку. Слушай Арс (ангелочка звали Арсений), зачем он вам нужен, отдайте нам.

– Хрюн (чертенка звали Хрюнтазалий), не мне решать, все решили там,  – и показал пальцем вверх.

– Не называй меня так, а то в бубен получишь. Хрюнтазалий – это звучит гордо.

– Гордыня-один из смертных грехов.

– Ты мне еще псалмы прочти…

– А что, я могу!

– Спасибо, не надо.

– А как мне тебя называть? Хрюнтазалий – язык сломать можно.

– Зови меня просто – Дзыга!

– А это что за зверь такой?

– Сам ты зверь! Хотя я сам не знаю, но звучит красиво.

– Дзыга, так Дзыга. Все лучше, чем Хрюнтазалий.

– Ты, что обидеть меня хочешь?– крикнул чертенок и выхватил прямо из воздуха светящиеся красным крошечные вилы.

– Стой, стой, я не хотел тебя обидеть. Просто Хрюнтазалий слишком длинно. Не кипятись, нам еще работать вместе,  – и на всякий случай достал из воздуха маленький светящийся белым огнем меч.

– Ладно, ладно, прощен,  – сказал чертенок и тут же прикусил язык.

– Ух ты, прощение грехов…

– Молчи… – и тут же получил, материализовавшейся из ниоткуда красной искрой прямо в пятую точку.

– Ай, все из-за тебя, начальство бдит!

– Я то тут причем, сам виноват.

– Ладно, проехали, – сказал чертенок, потирая пятую точку. – Что будем делать с аколитом?

– А давай я его себе переманю.

– Щас, у него ровно половина света и темноты, так что не выпендривайся. Вот еще капельку темноты и он мой.

– Стоять, бояться!.

– Ф-фух, опять ты, Серый! – с дрожью в голосе сказали хранители. К ним, хромая на одну ногу, с эбонитовой тростью в правой руке, двигался, сморщенный, как лимон, старик.

– Не Серый, а Судья! – и поднял их за шиворот. – Всем понятно, или более доходчиво объяснить?

– Н-н-нет, не надо!

– То-то же. Ну рассказывайте, что мы имеем.

– Неопределившийся аколит, с просыпающимся даром,  – наперебой стали говорить ангелок и чертенок.

– Так, по одному. А то развели тут бардак.

– Кто его выключил?

– Я-я-я,  – ответил с дрожью в голосе ангелок и тут же получил разряд искры, вылетевшей из ногтя старика в пятую точку.

– Ай, за что?

– Было бы за что, вообще убил бы. Нельзя напрямую вмешиваться в людскую жизнь.

– Так он того, слышать нас начал, боялись, что кукуха поедет.