Исповедь колдуна

Исповедь колдуна

Марина Солодова

Исповедь колдуна

Исповедь колдуна

Саймон неподвижно сидел на полу, вытянув ноги. Прислонившись спиной к стене, он даже через рубашку чувствовал сырость старого камня. Глаза остановились на небольшом окне с толстыми решетками. Ночное небо темно-лиловое, беззвездное. Падал снег.

Камера похожа на конуру. Маг – с его высоким ростом, поднявшись, упирался в потолок затылком. В самом начале заточения ему часто казалось, что стоит только взяться с силой за железные прутья или ударить кулаком в стену, как ненавистная клетка рассыплется, но разбивал кулаки в кровь, поддавшись отчаянию, а камни и решетка оставались неподвижны и невредимы.

Пленник ждал, когда настанет самый темный час ночи, а потом небо начнет светлеть. Он слишком хорошо понимал, что рассвет и смерть придут к нему одновременно. 

Страх не давил липким серым комком на душу воина. Саймон – давно заставил себя перестать бояться, и навсегда изгнал это чувство из своей жизни.

«Все кончено», – прошептал он одними губами. Голос растворился в темноте. Тяжело было смириться с поражением, но эта тяжесть осталась позади.

Последнее, что досаждало – это холод, который был повсюду: в толще стен, во мраке зимней ночи, даже в грязной соломе, посланной на полу. Колючей стужей веяло и от сковывающих руки и ноги кандалов. 

«Для чего не отрубили мне голову сразу? Вывести на стену крепости, убить, и сбросить труп за ворота – чего проще? Так неужели ждут, что за эту ночь я сойду с ума от горя или постарею на несколько лет», – он верил: этого не будет.

Жизнь его прошла не особенно гладко и безоблачно. Саймон – воин огня, использовал стихию, как оружие. Если верить легендам по жилам таких магов течет смешанное с кровью пламя. Но как же иначе объяснить, что одного напряжения воли достаточно, чтобы с пальцев срывалось живой огонь? 

Сильные маги огня или воины, как их иногда называли, могли создавать пламенный дождь и многое другое.

Причем успел прославиться в самом начале пути. Да так, что в некоторых городах ему отказывали во взъезде. Одни проклинали его имя, другие молились за него. Такую репутацию чародей приобрел еще до войны. Кстати, не прилагая для этого особенных усилий.