Повесть о смерти

Никогда не слушай никого. В том числе и меня. Ну разве что на уроках.

Он подошел к подъезду и обернулся.

– Я могу ожидать гениального выступления на литературном вечере от… От одной из самых талантливых учеников школы номер тридцать восемь?

Я задумалась на секунду, стоит ли называть то, что я написала гениальным?

– Да.

– Всё будет хорошо,– мужчина сильнее сжал руку дочери.

Я, закусив губу, привстала на носочки и увидела, как женщина тепло улыбнулась и села у ног отца.

Какого это, терять человека?

Не терять человека после очередной сцены ревности… Не терять его после ссоры, которая была совсем необязательной…

А терять его так… Держа за большую, хоть уже и не особо сильную ладонь.

Зная, что, пожалуй, на этом все.

Какого это, терять человека так.

Понимая, что этот вдох для него последний. Эта звездная ночь, усыпанная осколками разбитых сердец для него последнее, что он увидит в закрытое окно перед тем, как закрыть глаза.

Закрыть их в последний раз.

Я тихо, чтобы меня никто не услышал, спустилась со скамейки, и молча подняла голову к небу.

Я никогда не любовалась звездами, и никогда не видела в них ничего романтичного. Но сегодня эти горящие газовые шары вызвали у меня даже подобие улыбки. И все-таки это было красиво. Постояв еще немного, я двинулась дальше. Сегодня ночью вы должны увидеть больше историй.

Глава 3.

Во дворе по-прежнему было тихо. Тихо настолько, что в голове стоял невыносимый писк, а мысли роились одна за одной. Я немного испугалась, когда рыжая кошка грациозно преодолела кусты близ лоджии, и запрыгнула прямо на подоконник первого этажа.

Я так же тихо, как кошка, подобралась к балкону, какие есть только в обшарпаных жизнью пятиэтажках, и прислушалась.

В небольшой комнате играла музыка. Я попробовала напрячь слух, но попытки были тщетны. Я так и не поняла, кто поет из колонок магнитофона. Да это было и не важно, из комнаты доносились звуки, перекрывающие навязчивую мелодию.

Кто-то плакал.

Я привстала на носочки и кончиками пальцев зацепилась за край балкона.

Девочка сидела на кровати, опустив голову и закрывая рот рукой. Слезы стекали по детскому лицу и достигнув острого худого подбородка, орошали тетрадь, лежавшую рядом. Вряд ли в этой тетради были тяжелые уравнения, ведь я была уверена, плачет она точно не от этого. Янтарные глаза казались умными. Слишком умными для ее возраста.

Я оглядела девочку с ног до головы и поняла. Она не хочет возвращаться в школу. Там ее не любили.