Маркиза де Ляполь

А за шоколад продалась…

Нет, конечно, мама вернула мне куклу на следующий день, знатно отмыв ее от моих игр. И даже платье новое ей пошила. Но осадок от собственного поступка остался.

Вот и сейчас. Все мои рецепторы уже устремились к пирожным, обильно обкапав их слюной, но внешне я осталась такой же глупо улыбающейся девицей.

– Как вы можете, Герцог? – вопросила, ужаснувшись. – Вы разве не знаете, что от сладкого можно потолстеть? Скорее уберите эту гадость! И сами никогда не ешьте! Я настойчиво рекомендую вам салаты!

– Салаты?

– И только их! Я употребляю их на завтрак, обед и ужин! И воду! Обязательно воду и сухари!

– Сухари?

Казалось, с каждым вопросом голос темного становился все удивленнее и удивленнее, но нужной кондиции мужчина пока не достиг.

– Конечно, Герцог де Пурион!

– Парион!

– Да – да, и это тоже. Кстати, Герцог, а вы любите кукол?

– Что за бред?

Кто – то тихо начал раздражаться. Рыки прорывались в словах, а тон голоса скакал словно заяц, удирающий от волка. Хозяин же дома предпочитал делать вид, что его наш разговор вовсе не касается.

– Что значит бред? Всем известно, что у каждого мужчины есть свои собственные игрушечные воины, которыми он играет тогда, когда никто не видит!

– Уверяю вас, мадмуазель, – герцог буквально выплюнул обращение, – у меня нет игрушек! Я уже давно вышел из этого возраста!

– Да? А по вам и не скажешь, – отвечала со всей детской непосредственностью и прямотой.

– Чай, – объявила служанка, забрав все внимание на себя.

– Уже не стоит! – громогласно выдал Темный, поднимаясь.

– Дядюшка! Я что – то сделала не так? – обратилась я к тому, кто никак не собирался поддерживать меня.

Словно в театре сидит, ей – богу!

– Все хорошо, милая. Герцог, видимо, просто немного устал с непривычки, – мягко ответил интриган.

Вот у кого надо было учиться актерскому мастерству! Каждый миллиметр лица на месте, каждая эмоция точно выверена.

– Но я ведь… Я ведь платье самое лучшее выбрала! Самое лучшее из всех! – доказывала горячо. – Знала же, что розовое мне больше идет! И тууууфельки рооозовые… – протяжно всхлипывая, прикрывала лицо ладонями.

В секунду сорвавшись с места, проскочила мимо служанки и устремилась к лестнице. У ступенек затормозила, не желая навернуться, да и разыгрывать трагедию уже было не для кого.