Академия Равенства. Ад

Да только жаль, что все это лишь игры разума…

Замочек щелкнул средь вереницы мелодий отчетливо, вынуждая отпрянуть. Изящная золотая подвеска в виде раскрывшегося бутона розы свободно легла в ложбинку меж окружностей, затянутых корсетом маскарадного, слишком откровенного платья.

– Что это? – с любопытством спросила она, прикасаясь к украшению пальчиками.

– Мой вам подарок. – Мужчина мягко улыбнулся, прикасаясь костяшками пальцев к ее щеке.

Засмущалась, рассматривая вещицу.

– Очень красиво. Спасибо.

Он потянулся за новым поцелуем, желая насытиться ей, успокоить рвущуюся душу, но Петриция исчезла в тот же миг, растворяясь в навеянных грезах подобно дыму костра, который невозможно удержать руками.

* * *

Кто-то шел – совсем тихо, еле-еле ступая по полу подошвами от сапог. Сердце трепыхалось, а тело сжималось в нервный комок, ожидая дальнейших действий. Сейчас разве что могла бы призвать Тьму – она уже ворочалась, ожидая спуска контроля, а вот остальные стихии пока были слишком слабыми.

– Спишь, да? Всю душу вымотала и спишь…

Голос точно принадлежал Эрвину, да вот только мужчина казался пьяным, не контролируя динамику речи. Дрон, лежащий рядом на подушке в своем излюбленном образе пушистого хомяка, напрягся, чуть приоткрывая красные глазищи.

– Я спать не могу, есть не могу, ни на кого другого смотреть не могу, а ты нос воротишь! – закричал он, заставив Петру подпрыгнуть на кровати и сжаться в углу средь подушек.

– Что вы здесь делаете? – испуганно закричала она.

– Почему ты задаешь именно этот вопрос? Отчего не спросишь, почему я не пришел раньше?

– Уходите!

– Не раньше, чем ты примешь мое предложение! – он опустился на колени перед кроватью, протягивая к ней свои руки.

– Какое, к Дракону, предложение?

Дрон пытался все это время выбраться из-под одеяла, которое упало на него в момент перемещения Петриции.

– Руки и сердца! Ты станешь самой богатой и уважаемой дамой Империи! – схватив ее руку, мужчина начал жадно целовать ее пальчики, болезненно сжимая в своих ладонях.

Страх пробирался в душу, впивался своими ледяными иголками в каждую клеточку. Она боялась, что, будучи в неадекватном состоянии, он мог взять ее силой здесь и сейчас. Если бы в комнате была Малиса, он бы даже не решился прийти сюда этой ночью.