Раскодированная Россия

Свободы в раю не бывает.

Свобода ночует в аду.

Она своих язв не скрывает.

Она в отвращении к труду.

Свобода не любит имущих,

Примерных мужей и отцов.

Она у торчащих и пьющих,

Бездельников и подлецов.

Свобода страшнее, чем рабство

Как пуля страшней кандалов.

Свобода и равенство с братством

Воистину разный улов.

Свобода не может быть сладкой.

Свобода предельно горька.

Она разновидность припадка.

Она самодурство царька.

Свобода – гашиш и путаны,

Свобода – портвейн из горла.

Свобода – «харлей» и бандана.

Свобода – полёты орла.

Свобода кончается быстро

Могилой, больницей, тюрьмой.

Свобода мгновенна как выстрел,

Летящий к тебе по прямой.

Серафим упал головой на руки и зарыдал. Сева похлопал его по плечу, утешая, и прочитал пару своих творений:

Если юность – это сказка, то старость – это быль,

Я лежу, уткнувшись носом в придорожную пыль,

Кстати, все мои идеи оказались в помойном ведре.

И мне нужно подняться и стать молодцом,

Усердным работником, мощным творцом

И начать всё сначала в какой-нибудь мерзкой дыре.

Мне пора уже смириться – я не стану богат.

Мне в затылок зло и страшно бьёт потухший закат.

Ещё несколько минут, и я просто погружусь в темноту.

Кто-то сзади бьёт по почкам и лопочет: «Лыжню»!

Кто-то ловко завлекает: «Дам кредит или женю»,

А я чувствую всем нёбом привкус крови и меди во рту.

А страдающий парнишка, он же просто смешон.

Сладко розовые щёчки, вместо нимба – капюшон.

И надрывные вопли: «Эта сучка опять не дала»!

Вот унылый, старый нищий – действительно ад,

Каждый встречный прохожий отводит свой взгляд,

Словно бедность заразна и может заглючить дела.

Всякий хочет свою старость встречать в гамаке,

Чтобы ноги в тепле, ну, а нос в табаке,

А после забыться под чёрным могильным крестом.

Но если по жизни ты шагал налегке,

Часто утро встречал под столом в кабаке,

Значит, смерть свою встретишь в канаве тире под мостом.

Ну, а впрочем, не парься, что вышел седым.

Не хочешь болеть – умирай молодым.

Всё самое лучшее пишется до сорока.

А после ты только удвоишь свой вес,

Послужишь балластом, замедлишь прогресс

И будешь мешаться в ногах с тупизной старика.

– А вот другое:

Нас чистоган как траву косит

И отвосюду жлобством тянет,

И друг звонок мизинцем сбросит,

Изобразив, что очень занят.

Душа как рана ножевая

Болит и оставляет ямку.