Зов гордости

Анлуадд был весел и общителен, расхаживал между гостями и успокаивал недовольство новичков – в точности, как Тед во время первого собрания. Многие из присутствующих на этот раз прибыли сюда по его личному приглашению. Не то чтобы он настолько заботился об их процветании. Просто это была разумная стратегия. Распределение рисков на бо?льшее число участников на случай неудачи и сохранение сложившейся структуры деловых связей в случае успеха.

Накануне они обсудили все варианты с Тедельмиддом с глазу на глаз.

Под конец разговора Анлуадд поинтересовался:

– Тед, ты же понимаешь, чем всё это может закончиться?

Тот хмыкнул:

– Войной? Искренне на это надеюсь. Если она сможет вернуть Империи порты на юге или хотя бы часть из них, я буду знать, что не зря ввязался в игру.

Пояснений не требовалось. До Великой войны Глеввин владел долей во всех судостроительных компаниях страны, а крупнейшие верфи Судгеата, расположенные в устье Миддеана, принадлежали ему целиком.

Анлуадд знал, насколько болезненно приятель переживал утрату этих активов, сколько горечи на самом деле пряталось за его внешним благодушием.

– То есть – никаких сомнений?

– Абсолютно. И мне в любом случае понадобиться вся сталь, которую ты сможешь выплавить. Я ведь могу на тебя рассчитывать?

Анлуадд улыбнулся и протянул ему руку.

– Полностью. Я в деле.

Поразмыслив перед этим на досуге, он пришёл к похожим выводам. Правда, его гораздо больше интересовали угольные месторождения Талламхира.

Возвращение их под контроль Империи значительно снизило бы долю цены на уголь в себестоимости его продукции. Что обязательно увеличило бы то, что всегда интересовало Маннавида больше всего.

Гарантированную норму прибыли.

В этот раз генерал Инберрон облачился в парадный мундир с золотым шитьём. Правда, от наград опять отказался. Ограничился орденской колодкой и «Звездой Империи». Речь, произнесённая им, была совсем краткой. Лидер «Партии ветеранов» лишь поблагодарил «избранных друзей» за помощь в организации встречи, поприветствовал новых гостей и объявил «нашего кандидата».

Появление Арвеллины Мидиртродд снова произвело тот же эффект. Маннавид, помня о рассуждениях Нессы, изо всех сил старался изгнать из сознания любой сексуальный подтекст. Несмотря на это, сложно было избавиться от чувства, что её присутствие изменило общую атмосферу в зале – свет, звук, нечто неуловимое.