Воскресшая душа (сборник)

В дверях палаты стояла Софья Карловна.

IX

Западня

Нейгоф откинулся на подушки и отвел взгляд, решив, что эта посетительница пришла не к нему. Однако Софья Карловна направлялась прямо к его койке.

– Слава богу, граф! – заговорила она. – Я с радостью вижу, что вы поправляетесь!

Михаил Андреевич испуганно и в-то же время восторженно смотрел на свою гостью.

– Вы удивлены моим посещением, граф? – улыбнулась она. – Или вы не узнаете меня?

– Узнаю, – прошептал Нейгоф, – у Козодоева…

– Да, да! Впрочем, та встреча была мимолетна… мой покойный отец даже не представил мне вас.

– Покойный! – воскликнул граф. – Разве этот Козодоев умер?

– Увы, да! Вы еще не знаете, какое несчастье постигло меня.

– Вы – дочь Козодоева?

– Да, приемная… Он воспитал меня, дал образование… Какой это был чудный человек, граф! Но не будем говорить о печальных вещах. Вернемся к прежнему. Итак, вы удивлены?.

– Очень! – откровенно сознался Нейгоф.

– И я была бы очень удивлена на вашем месте. Мы незнакомы, видели друг друга всего один раз мельком, и вдруг эти мои посещения… Но на все в нашей жизни есть причины. Простите за откровенность, граф, но тогда вы мне показались очень несчастным, удрученным всякими бедствиями человеком… Я пожалела вас, граф…

– Благодарю, – пробормотал Нейгоф, – я действительно очень несчастлив…

– Я стала думать о вас, граф, и чем больше думала, тем больше мне становилось вас жалко.

Голос Софьи Карловны звучал искренностью. Граф жадно слушал не слова, а именно эти звуки, и напряженно смотрел в лучистые глаза красавицы, боясь, что она замолчит, и он не услышит больше этого чарующего голоса.

– Что же случилось? – тревожно спросил он.

– А-то, что я вас возненавидела.

– Вы! Меня! За что? Я теряюсь в догадках.

– А теперь я, как видите, незваная, незнакомая, пришла к вам, когда вы стали еще более несчастны, когда вы умирали… Лежите, лежите спокойно! – остановила она Нейгофа, намеревавшегося подняться. – Иначе я уйду, и вы никогда не узнаете, за что я вас возненавидела…

– Нет, нет, не уходите! – запротестовал Нейгоф. – Даже ваше имя я только сейчас припомнил.