Я буду любить тебя вечно

Об этом Таня не подумала. Мать то и дело засыпала, потом также неожиданно просыпалась и звала дочь.

– Я чувствовала, что ты жива. Где же ты была все это время?

– Выздоравливай. Я тебе все потом расскажу, – Марина тайком вытирала слезы и сожалела, что даже не попыталась узнать, что же произошло после ее бегства. Она всю ночь просидела у постели матери, разговаривала с ней. Хотя вряд ли умирающая слышала ее.

К утру матери не стало. Начали прибывать многочисленные родственники, для которых похороны оказались меньшим шоком, чем появление ожившей покойницы, которую они поминали много лет назад.

– Можешь не вспоминать, как кого зовут. Они сегодня уедут. А вот с двоюродными сестрами – Людой и Ирой Маринка была очень близка. Я им сказала про амнезию, но их провести сложно. Лишнего не сболтни, изображай скорбь и молчи, – инструктировала Птенчик.

– Ты случайно, не режиссер-постановщик по специальности? Изображать скорбь мне не надо, без твоих советов тяжело, – заплакала Марина.

После погребения, как положено по традиции, накрыли столы для поминовения усопшей.

– Я, наверное, сегодня и уеду, – после поминок решила Марина.

Ей было тяжело смотреть на дом, в котором она была по – своему счастлива, только в то время не понимала этого. Огромный дом казался пустым, хотя в этот момент в нем находилось много людей. Жилище без родителей – это все равно, что человек без души и сердца.

Но Верка была при своей философии:

– Конечно, чего тебе здесь ловить? Заступников больше нет. За дом я буду биться до последнего. Я в нем…

– Да, ты в нем провела огромные строительные работы, твой евроремонт мы видели. С каким вкусом все наляпано, – перебила ее Птенчик.

– Одна ты понимаешь, – не почувствовала подвоха труженица, – а то некоторые явятся на халяву и оттяпать норовят.

– Нельзя тебе сейчас уезжать, побудь хотя бы девять дней, как положено. Да и у нас есть возможность погостить. Столько лет не виделись! Мы ничего о тебе не знаем, – будто не слыша стенания Верки, возразила Ира.

– Конечно, останься, все-таки это твой родительский дом. А кому не нравится, пусть в своем шалаше сначала евроремонт завершит, начатый десять лет назад. А то, как кот – все дома метит, – Люда добавила штрих к портрету родственницы.