Менестрели врать не будут

– Но ты в прошлый раз утверждала, что он – моряк, а нынче – летчик, – не унималась женщина, которая во всем любила точность и спорить могла до потери голоса, настаивая на своем.

Когда приехал в деревню цирк, и Кобрина задумчиво созерцала афишу с клоуном, все забеспокоились: лётчик-подводник вполне мог оказаться клоуном. К счастью, она эту тему дальше не развивала, а потому так и осталась женщиной-загадкой.

Зоя Васильевна работала учителем музыки по классу балалайки. Музыкальная школа размещалась в клубе, занимая несколько кабинетов.

Надо сказать, педагогом она была неплохим, к ученикам относилась с уважением и никогда не повышала на них голос.

У неё был приятный убаюкивающий голос, тем не менее, слушать ее было невыносимо. Если Кобрина начинала что-то рассказывать, то хотелось либо заснуть, либо сбежать, потому что повествование было перегружено ненужными подробностями. Порой Зоя забывала вообще, о чем шла речь и пыталась вернуться к истокам рассказа. Это слушателя сильно утомляло.

Но Зоя Васильевна не замечала этого, или не хотела замечать, тем более, она всегда вспоминала, на чем прервала свою речь, и продолжала, как ни в чем не бывало. Чувство юмора у Зои отсутствовало напрочь. Каждый анекдот она анализировала и размышляла о сути.

Кобрину вообще ни в какие тусовки запускать было нельзя. Одно время она разочаровалась в политике и ушла с головой в религии, все сразу. Пройдя всё, решила ненадолго остановиться на православии.

Однако, Зоя выбрала не очень удачное время.

Когда-то в Сидристовке стояла церковь, построенная на деньги прихожан. Это было деревянное строение с сияющим позолотой крестом. Потом случился пожар и, хотя её отремонтировали по мере возможностей, вид стал неприглядный.

При всём при этом храм посещали: уж очень был батюшка хорошим, – никого не осудит, поговорит по душам в случае какого горя, да и проповеди вёл замечательно, проникновенно. Иеромонах Филарет пользовался огромным уважением на селе.

Но уж очень был доверчив.

Какой сам был, чистой души человек, такими и других видел. Накануне выборов в депутаты в церковь, вдруг, ни с того, ни с сего зашел Ожарович, даже разорился на свечку. После службы он подошел к отцу Филарету и покаялся:

– Грешен я, сам знаю. Но есть у меня мечта. Как только изберут меня в депутаты, так сразу новую церковь построю. Так всем и скажите.

Батюшка на следующей службе об этом поведал прихожанам.