Мерзавцы

 – Я не умею, блин, курить.

– Блин, Лера, – передразниваю ее, – всему тебя учить… и как с членом обращаться, и с сигаретами. Прикуривай и дым в себя. В себя, да… И давай побыстрее, а то прямой участок дороги заканчивается, – шугаю ее, зная, что мы почти уже выехали из города и дальше можно вообще не париться.

– Да что ж такое-то, – она щелкает зажигалкой, и у нее все не выходит высечь огонек. – Сбрось скорость, я уже прикуриваю.

Наконец зажигалка чиркает огнем, подпаливает кончик сигареты. Отличница втягивает в себя дым и сразу же закашливается.

– Какая гадость! – кашляет она.

– Еще давай! – требую я, вновь топя педаль газа в пол. – Люблю красиво курящих женщин. Покажи, как умеешь, и я остановлюсь. Обещаю. Слово пацана даю!

– Да блин…

Лера снова затягивается, но в этот раз не так глубоко, поэтому не кашляет, а просто чуть давится дымом.

– Доволен?

– Ага, – чуть сбавляю обороты. – Давай сюда сигарету.

Она приближает к моему рту сигарету, и я обхватываю фильтр губами. Он весь пропитан ее слюной и вкусом.

Затягиваюсь до легкого головокружения и сворачиваю с пустой дороги на обочину.

– Выходи, – командую я, вылезая из тачки.

Глава 7 (Лера)

Выбираюсь из машины. Меня тошнит. Укачало. А еще от дыма и его мерзкого поведения. Встаю между наглым мажором и капотом, мажу взглядом по сторонам – бежать особо некуда.

– Лера, – прочувственно произносит мое имя, – спасибо за сигарету. Вкусная.

Без понятия, к чему он сказал последнее слово. Просто стоит напротив меня и курит.

Залипаю на его почти синие глаза, которые улыбаются, что ли (?). Хочу оторвать взгляд, но он магнитится к красивым губам, которые улыбаются одними уголками.

– Лекс, – заставляю себя выдавить я, – мы прокатились. Отвези меня домой.

Перебираю пальцами край кардигана. Уже не знаю, чего хочу. Весь мой мир рушится рядом с ними, словно я всю жизнь жила в мыльном пузыре, а теперь его лопнули, и вся эта жизнь навалилась на меня тяжестью десяти планет.

– Отвезу, – говорит серьезно, щелчком пальцев выкидывает сигарету и носком ботинка втирает окурок в землю.

 – Ты же понимаешь, что я прикалываюсь? – рывком сокращает расстояние между нами, и я вжимаюсь икрами в капот. – Я никому ничего не расскажу. Знаешь, почему?

– П-почему? – дрожащими губами проговариваю я, а сама тону в голубых омутах.

– Потому что это личное, понимаешь? – упирается ладонями в капот по обе стороны от моего тела, нависает надо мной. Так близко, что я чувствую, как он горячий.