Мои сводные монстры

Я должна бороться, брыкаться, кусаться, как вчера, но я замираю под ним, упиваюсь грязным наслаждением, возбуждаюсь еще сильнее от его стонов и тихого хлюпанья кожи под ладонью. Кажется, что могу кончить от всего этого и одного безумного, пошлого поцелуя.

– Такая горячая, – всасывает в рот кожу на моей шее, прикусывает ее. – Давно на тебя стоит.

– Извращенец, – выдыхаю, маскируя стон. – Неудивительно, что тебе никто не дает, раз у тебя встает на сестру.

– Сводную, – напоминает он. Одним движением стаскивает с меня спальные шортики до колен.

– Я все расскажу дяде Грише, и плакала твоя доля в компании, – угрожаю я, предчувствуя то, что будет дальше. Умираю от страха и желания.

– А мне на нее по херу, – тихо смеется он.

– И из дома вышвырнет, и будешь ты никем, – продолжаю давить я. – Так что пошел вон.

Отпускает мою руку, давая мне развернуться, нависает надо мной, глядит мне в глаза своими с поволокой. Чуть склоняется, не отводя от меня взгляда.

– А я и так никто, – его язык обводит мой сосок через маечку. – Можешь рассказать хоть всему миру, маленькая, напуганная своими желаниями девочка.

Он проскальзывает пальцем по моим складочкам и одновременно с этим прикусывает сосок.

– А начну я с Инны, расскажу, с каким жалким насильником она встречается, – выдаю я с громким стоном. Мозги плавятся, и я уже не уверена, что хочу, чтобы он прекратил свои мерзкие, непозволительные действия. – Вы с Русланом просто отвратительны в своих попытках самоутвердиться.

– Какой хороший мальчик Руслан, – зубами тянет вверх мою майку, задирая ее до подмышек, обнажая грудь. – Отсоси ему. Ему понравится. А мне понравится на это смотреть.

Палец не проникает внутрь, размазывает мою смазку тягучими, извращенными движениями.

– Ты омерзителен, Гордей, – я почти плачу. Возбуждение, горячее, болезненное, сродни пытке. И мне уже все равно, как это прекратится. Пусть уже это случится.

– Глупенькая, – поцелуи цепочкой ложатся на грудь, живот. Язык пересчитывает мои ребра, то спускаясь ниже, то поднимаясь, чтобы втянуть в рот горошину соска, перекатывать его, прикусывать до легкой боли. – Это не соревнование. Это моя натура.

Палец ныряет между складочек, касается клитора.

– Ненавижу. Тебя, – простанываю, чувствуя, как щеки опаляет слезами.