Мои сводные монстры

 – Никогда не прощу, если сделаешь это сейчас.

– Смешная, – он снова смотрит на меня. Его лицо прямо напротив моего. – Мне не нужно твое прощение. Ни сейчас, ни потом.

Снова поцелуй, язык скользит по моим зубам.

Не чувствую под спиной твердой опоры, лечу в пропасть. Самую глубокую в моей жизни. Ненавижу его. А еще больше – себя за эту слабость, за отсутствие нормального сопротивления.

– И все же он лучше, – усмехаюсь холодно, пытаясь разыграть свою последнюю карту.

– Конечно, лучше, – смеется мне в рот Гордей.

Распихивает коленом мои ноги, разводит их широко, занимает собой это пространство, перехватывает у основания свой стоящий член, проводит им по щелочке, собирая влагу. Прямо головкой трет мой клитор.

– Ты только и способен, что брать силой, – умираю от стыда, что так обильно теку по нему. – Потому что только умалишенная извращенка даст тебе по доброй воле.

– Знаешь, почему я, как ты говоришь “беру силой”? – его головка надавливает на чувствительную точку, трется об нее вверх-вниз.

– Я никогда не буду твоей, можешь насиловать, – пытаюсь сделать свой голос максимально безучастным, хотя внутри все лопается кровавыми пузырями. – Ты мне омерзителен. Смою тебя с себя в душе и забуду этот позор.

– Ты и правда думаешь, маленькая девочка, что можешь сказать что-то, чего мне не говорили раньше? – он вскидывает брови и растягивает губы в маниакальной усмешке. – Наивная. Мой глупенький фетиш.

Он целует меня жестко, кладет ладонь мне на лицо, надавливая большим пальцем мне на подбородок и заставляя открыть рот.

– Поцелуй меня и отпущу.

– Ты забыл, что вчера стало с Русланом? – спрашиваю издевательским тоном.

– Ты забыла, что Руслан не делал так, – он направляет головку в меня и замирает, войдя на пару сантиметров.

Я умираю внутри себя, чувствуя его в своем теле, понимая, что еще чуть-чуть и эта скотина станет моим первым мужчиной. Не хочу быть как все они. Не желаю становиться его марионеткой.

3 (Стеша)

– Он и в этом лучше тебя, – проговариваю немыми губами.

– Поцелуй.

Чувствую в себе крохотное движение.

– Пошел ты, – выплевываю зло, чувствуя, что вошла в безумный раж, что не сделаю ничего, чего он хочет, по собственному желанию.

– Хах, – смеется почти счастливо, больной придурок. – Тогда я пошел.

Еще движение, и я уже чувствую отголосок боли. Я вжимаюсь попкой в матрас, пытаясь хоть немного от него отстраниться.