Мои сводные монстры

– Пошла ты, – летит следом злое.

– Пошла, – закусываю губу, говорю тихо и слышу в тишине дома, как хлопает входная дверь. Ушел.

6 (Стеша)

Смотрю на пошлое сердечко, нарисованное на молочной пенке, и чувствую, как закипаю. Беру ложку и перемешиваю напиток без сахара и лактозы так активно, что он расплескивается на стол. Не хочу думать об этом мудаке, но мысли о нем навязчивые, как привкус сахарозаменителя на языке. Морщусь, когда мое тело услужливо подкидывает живые воспоминания о его грязных касаниях.

Их даже душ не смыл. Даже Руслан не стер.

Смотрю в никуда, поминутно проваливаясь из реальности в воспоминания о нем теперь… и тогда… Нет, нет, хватит… Не хочу помнить его версию пятилетней давности. Забиваю голову его образами, словами, поступками дня сегодняшнего. Ужасное, мерзкое животное, хуже подкроватного монстра.

Телефон коротко вибрирует, вибрирует, и мой взгляд сам собой прилипает к экрану. Дура… Чего я жду? Извинений? Объяснений его поступка?

Сообщение от Руса: “Как твое похмелье? А знаешь, было неплохо.

Заходи еще, когда захочешь пожаловаться на него”. И тупая россыпь злобных смайлов. Еще один придурок на мою голову.

Пишу быстро: “Если соберусь прийти, твое разрешение мне не понадобится”. Тыкаю в экран на кнопку “отправить”, не сразу попадаю от злости и раздражаюсь еще больше.

– Что-то случилось? – мама напротив меня вскидывает брови в холодном любопытстве. – Кто настолько важен, что ты отвлекаешься от диалога с матерью, которую не видела почти пять лет?

– Прости, – мажу по ней рассеянным взглядом.

 – Просто хотела выключить телефон, чтоб не отвлекал. И голова болит ужасно, – тру виски для убедительности.

– Отчего же она болит? – мама складывает салфетку тонкими пальцами с идеальным маникюром. – Ты плохо спала?

– Да, ужасно спала, – отвечаю я чистую правду, вспомнив свое пробуждение, и почувствовав, как мое тело снова отзывается на мысли о нем. Нас вместе. Как же стыдно за это возбуждение, от которого ноют половые губки.

 – В моей комнате очень душно. Да и шумно было.

Мама смотрит на меня своими бесконечно голубыми глазами, которые умело акцентированы с помощью легкого макияжа так, что она выглядит не матерью, а максимум старшей сестрой.

– Стефания, – говорит она тем самым тоном, который заставляет меня напрячься. – Ты же помнишь, о чем мы с тобой говорили?

– Давай не будем, мам, – пытаюсь я отмахнуться от разговора, который не хочу возобновлять.