Измена. Лучше сдохну, чем с тобой!

Я колочу по кнопке вызова лифта, молясь, чтоб тот приехал побыстрее.

– Я сама подам на развод, – бросаю я, громко всхлипнув.

Он опускает голову, проводит ладонью по русым волосам и вскидывает на меня отчаянный взгляд.

– Я тебе его не дам, – скалится Ваня и резко хватает меня за предплечья.

– Пусти меня! – выкрикиваю истерично.

Я изо всех своих сил, которые еще остались, толкаю его в грудь. Борюсь с человеком, которого люблю больше жизни, которым дышу, который предал не только меня, но и нашего ребенка.

– Слава, прекрати эту истерику! – он встряхивает меня. Все еще удерживая одной рукой, пальцами второй вздергивает мой подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. – Малыш, мы все сможем преодолеть. Мы все сможем… Веришь мне?

Из моих глаз льются слезы, все тело словно натянутая стальная струна.

Все преодолеть? Он о чем вообще? Нечего преодолевать: он все сломал своим предательством.

– Пожалуйста, пусти меня, – почти умоляю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

– Не отпущу, – чеканит упрямо и прижимает меня к своей твердой, вздрагивающей груди.

В другое время я бы сдалась: повисла бы на нем, растеклась, дышала бы его запахом и была бы готова простить все, но сейчас… Мне физически невыносимо находиться рядом с ним, воняющим чужими духами. Я просто хочу уйти…

– Я беременна от другого мужчины, – выпаливаю вдруг. – Я пришла сказать, что ухожу от тебя к нему.

Он вздрагивает словно от удара, резко отрывает меня от своей груди.

– Ты что такое говоришь? – первый раз слышу, как дрожит голос моего ледяного, выверенного до последнего жеста мужа. – Что за бред ты, блядь, несешь? Какой еще мужик? Ты мне изменяешь, что ли?

– А что, только тебе можно? – огрызаюсь я.

С болью, с синяками, но все же вырываюсь из его рук.

– Кто он? – спрашивает, выдохнув сквозь стиснутые зубы.

Я наблюдаю, как судорожно, до белых костяшек сжимаются его кулаки, и мне мерещится, сейчас Ваня меня ударит.

– Неважно, – мотаю головой, опять долблю на ощупь кнопку лифта. Да когда ты уже приедешь? – Ты нашел себя другую, я тоже…

Каждое слово, каждая эта мерзкая ложь отдается острой болью в груди, и мне кажется, что сердце сейчас остановится.

– Я думал, ты особенная, – он пытается усмехнуться, но его лицо искажается болезненной гримасой. – А ты такая же шлюха, как та в моем кабинете, Мирослава.