Спящий. Прелюдия Пустоши

Наш не слишком комфортный дилижанс спешно плыл в двадцати сантиметрах над поверхностью бугристой дороги, едва цепляя днищем высокие булыжники. Рулевой матерился почем зря, а я подмечал, что Зи использует выражения куда заковыристее…

Стоп, наверное, стоит начать немного пораньше и как следует представиться.

Мое имя Вик, сокращенно от Виктора. Виктор Намир. Да, знаю, имечко так себе, но уж какое есть, поэтому я больше предпочитаю сокращенный вариант. А то звучит больно серьезно, хмуро даже. Его, очевидно, выбрал не я и даже не Зири, моя ненаглядная мачеха.

Именно с ней мы сидели напротив друг друга, и ее взгляд уже, кажется, проделал не одну дыру в моей голове. Между нами был только широкий дубовый стол с грудой макулатуры и пятизарядный старенький револьвер модели "Дверс 815", лежащий длинным дулом на пепельнице. Сейчас в стекляшке одиноко дымился наспех затушенный огрызок сигары, раздражая мое обоняние.

Вечер уже давно загнал солнце за горизонт, поэтому на столе лениво полыхал красным светом толстый фитиль свечи, защищенный стеклянной колбой, чтобы случайно не задуло. Шарлатаны говорят, что такой огонь защищает от те?нниши. Разные чудики, в число которых входит и Зи – верят. Как и верят в то, что на нашем материке в нем может быть необходимость.

– Ты ведь пошутил, правда, мальчик? – наконец недобро процедила она сквозь тонкие губы, и свет желтых ламп на стене драматично дрогнул.

– Нет, Зи, не пошутил, – кивнул я серьезно, не пряча глаза. С ней как со змеей – нужно всегда держать взглядом.

Она сцепила пальцы и подперла ими подбородок, сузила взгляд, глубоко вздохнула. Это движение я знал слишком хорошо, и после него обычно собеседник становился трупом. Ее светлые волосы и голубые глаза всегда путали окружающих, уводя взгляд от опасности, но меня она не тронет, уверен.

– Знаешь, Виктор, это все же звучит как шутка. Ты – убийца, а не чародей, и никогда им не будешь, – отрезала она.

– Я могу стать кем угодно, ты сама это говорила.

– Говорила, и станешь. Ты заменишь меня, когда я решу уйти, Виктор. Или ты хочешь сказать, что я зря столько зим потратила на твое воспитание?

– Не зря, Зи, – я сжал кулаки, – я стану тем, благодаря кому тебе и ребятам больше не придется рисковать.