Дни Великой пустоши. Изгой

– Наши гости ясно дали понять, чего хотят. Мы все равны, в этом они правы, – поклонился магистр.

– Замолчи! – взревел старик.

– Уважаемый Пустой получит девушку, которую выбрал, – с нажимом повторил дядя Леша.

– Не позволю, – советник начал хрипеть.

– Хватит, еще одно слово, и вас лишат сана, а очаровательная Алена станет обычной девушкой, тогда это будет по правилам?

В толпе заулыбались. Пустой оскалился.

Плечи советника поникли, из лица ушли последние краски. В зале повис спокойный гул и непринужденность.

– Привести ее, – приказал магистр, и двое полицейских направились к Алене.

Советник не шевелился. Дядя Леша одобрительно наблюдал за ликующей толпой. В глазах пришельцев читалось убийство. Девушку спустили с балкона и вытолкнули на центр зала.

Больше терпеть было нельзя.

– Прочь! – зарычал Олег не своим голосом и ринулся вперед, растолкав горожан, а троих даже опрокинул.

С зажигалкой в ладони он подбежал к тому пустыннику, что держал Алену, и со всех сил выкинул руку вперед. Кулак смачно упал на широкий и крепкий, словно наковальня, подбородок. Пальцы пронзило болью. Огромные лапы освободили бедняжку. Пустынник вращал глазами, из которых пропал фокус. В следующую секунду зрачки поползли наверх, демонстрируя желтоватые белки. В поисках равновесия громила расставил руки и покачнулся, борясь с нокдауном, но устоял.

Миг, когда взял Алену за ледяные, словно у мертвеца руки, и заглянул в ее невидящие глаза, длился целую вечность, хотя на самом деле не прошло и секунды. Перед всем убежищем, под ошарашенный вздох. Парень увидел все: выбившуюся прядь волос, изогнутую и непослушную, глубокие карие глаза и белеющие пятна на запястьях от мужских ладоней. Олег не произнес ни слова и только хотел обнять девушку, когда сзади рвануло, а зал разразился грохотом, оказавшимся смехом пустынников.

Стальные тиски чужих ладоней сомкнулись на шее парня.

«Отпустите ее»,– хотел крикнуть Олег, но раздался только хрип. Слюна пузырилась, брызгала на подбородок.

Мир заполнила боль, в глазах потемнело, питоний захват усиливался.

– Как он тебя уделал, – послышались голоса пустынников.

– Бодрый паренек.

Смех.