Полдень сегодняшней ночи

Ну хорошо, пистолет и двенадцать обойм, знаем, не маленькие. Но металлический крестообразный предмет, который муж быстрым движением приложил к левому плечу, и плоть негромко чвакнула, погрузив его в себя… Но короткий ребристый жезл, какие-то манипуляции с ним проделал драгоценный супруг, добился щелчка, ослепительной магниевой вспышки, гудения, затем удовлетворенно повесил его на шею… заполучив это достойное место в пространстве, жезл моментально уменьшился раз в десять… Но старинная книга в белом кожаном переплете, ведь он какие-то слова к ней обращал, о чем-то просил, потом открыл на середине, и по всей комнате разнесся хохот дюжины вредных детишек… захлопнул и сказал:

– Твою мать.

Скисла. Еще кофе. Шевелись.

– Милый…

– Давай-давай, – вынул стеклянную баночку с гелеобразной пастой.

– Чертов Бойков! Ты ответишь мне!

Он как рявкнет, и Любаню, совсем не мирную, и даже, наедине шепнем, стервозную женщину, вынесло на кухню в один миг. Просчитался Бойков в одном.

Она столь быстро сотворила кофе, что успела, заходя в спальню, заметить, какой именно эффект бывает от сплошного, по всему телу, размазывания этой пасты. Перед ней на мирном стульчике сидел зеленоватый рентгеновский снимок – да-да, со всеми ребрами, лопатками, позвонками, – быстро превращающийся в привычного Бойкова.

– Кирилл! – она еще заметила, что между ребрами и прочей скелетной амуницией присутствуют какие-то слабораспознаваемые предметы, например, тот же крест в левом плече… Чашка, разумеется, сползла с блюдца, супруг ее поймал прямо в воздухе непостижимо быстрым движением, выплеснул содержимое в глотку и с некоторым удивлением констатировал:

– Во-первых, холодный, во-вторых, соленый…

Как будто именно это было в сей момент самым странным!

– Ты хоть когда-нибудь мне, надеюсь, объяснишь…

– Чуть погодя… – и вслед за аттракционом с участием пасты произошли фокусы с применением старинной бутылки, хрустальной по виду, пояса, надев который милый походил по стенам, и металлической пластины с узором… ее Бойков кинул на пол, рядом с давешней хохочущей книгой, после чего обе тихо растворились в воздухе под мужнин комментарий:

– Надо же, и это протухло!

Она лишь пассивно наблюдала за представлением, из последних сил надеясь, что в конце концов Бойков рассмеется и объявит: «Антракт.

А теперь сложим бутафорию на место. Что, сильно я тебя напугал, Любаня?».