Шарлатан: чудо для проклятого короля

С воплем, похожим на клекот хищной птицы, раненый изверг швырнул клинок в толпу врагов, метко пронзив одного из лучников. Развернулся, и прыгнул на стену дома, начав карабкаться вверх, используя разом три руки, цеплявшиеся за малейшие выступы. Не менее цепкими оказались и короткие, расставленные ноги. Ими изверг ловко толкал себя вверх, как скалолаз.

– Уйдет! – охнул король.

Толпа копейщиков ринулась вперед. Изверг уже почти вскарабкался на второй этаж. Подвела раненная рука – лазутчику не хватило доли секунды.

К живому извергу решались приблизиться только редкие смельчаки. Но поглазеть на мертвого нелюдя теснились все. Любопытство сменило страх. Чтобы к телу изверга смог подойти король – охране пришлось расталкивать сгрудившихся людей.

Люгер остался за их спинами один. Потрясенный, он поднялся на ноги, и сделал несколько неуверенных шагов в переулок.

Королю тем временем докладывал начальник городской стражи, вернувшийся с дозорной башни.

– Катапульта стояла на самом верху. Диковинной конструкции. Выстрелила очень далеко. Изверг привязал колокол к ее рычагу. Как у него сил хватило столкнуть с башни колокол – ума не приложу, – сконфуженно кивнул главный охранник городских ворот на распластанного мертвого врага. – Вес огромный, цепь разломила железный рычаг, но на один выстрел энергии хватило.

– Изверг был один? – поинтересовался король.

– Следов других не обнаружено, – отчитался начальник стражи. – Правда… – он осекся. – В городе шушукаются о каком-то нечистом колдуне. Типа его козни поспособствовали извергу проникнуть за ворота?..

– А ворота кто охранял? Ты?.. И как же мимо тебя прошли и лазутчики, и колдуны? Просочились, типа? – Багровая половина лица короля была мрачна, как никогда раньше.

Начальник стражи побледнел, и не нашелся что ответить.

– Взять его, – кивнул Борхард личной страже. – В цепи. Как предателя.

Король дал приказ страже отступать к дворцу, прихватив тела своих погибших, и изверга.

Эхо гвардейских сапог еще звучало вдоль улицы, когда на место побоища заявились угрюмые малолетки. Четверка подростков опиралась на черенки мотыг – сельский инструмент на брусчатке городских улиц выглядел странно.