Упыриха

Загорая на колючем травянистом берегу, друзья следили за поплавками удочек, болтали о всякой ерунде, и, конечно же, фантазировали, что, если бы на озеро вдруг пришли купаться (и непременно без одежды) девчонки, из каких кустов было бы удобней за ними наблюдать.

Два раза в жизни Паша видел, как в этом озере образцовым брасом плавала Лизка (конечно же, облаченная в строгий купальный костюм). Было бы страшной глупостью надеяться, что она когда-нибудь решит искупаться в каком-то другом виде.

С лугов донеслись неуклюжие скрипучие звуки.

Это пастушок Ваня учился играть на своей новой тростниковой дудочке. Играть у него получалось настолько плохо, что музыка напоминала блеянье козы.

– Я это самое… – лениво начал Витька, щуря глаза от солнца. – В конце мая видел здесь…

Из зарослей на другом берегу неожиданно показалось что-то бледно розовое.

– Тс-с! Смотри…

Друзья с замиранием сердца вытянули вперед шеи, на какой-то миг поверив в невероятное чудо.

Леший

Босой, полуголый толстяк в подпоясанных веревкой штанах, с пьяным воем бросился в воду и начал плескаться.

– Тьфу! – рассердился Пашка.

– Это же Леший, – смущенно проговорил Витька.

Обоим стало вдруг не по себе. Даже расхотелось удить рыбу.

Лешим на хуторе звали толстого, лысого мужика с большой мохнатой бородой, здоровым словно картофелина носом и маленькими выпученными, как у рака глазенками. Как его звали на самом деле Пашка даже не помнил: то ли Прохор, то ли Пахом, то ли Потап.

А все дело в том, что Леший этот нигде не работал, жил в заброшенной полуразвалившейся маслобойне, ходил в драных обносках, носить которые постеснялся бы даже урка на зоне.

От него неизменно пахло водочным перегаром, куревом, потом и еще чем-то вроде сырой земли, так что никто на хуторе не испытывал желания завязывать с ним разговор. Но и не только поэтому.

Среди стариков ходили слухи, что Леший – самый настоящий колдун. Он и сам этим хвастался. При этом еще называл себя блаженным и даже святым. В святость его, конечно же, никто не верил.

А вот блаженный он или нет – вызывало у хуторян споры.

– Да бог с ним, с юродивым-то! – говорила Пашкина бабушка, которую Леший накануне ни с того ни с сего назвал козой бородатой.

– Нашла юродивого! – ворчал дед. – Скотина самая настоящая! Мозги пропил, а совести не нажил!

Трудно было понять: по-настоящему Леший дурак или прикидывается. Смотрел он все время куда-то в пустоту, говорил, оттопырив губы, по-детски растягивая слова.