Рукапил

Рукапил

Дмитрий Викторович Мишин

Необычайное происшествие произошло с весьма важной персоной, занимающей довольно приличный пост в областной администрации одного крупного российского города. Происшествие, которое может произойти в России с каждым. Просто с некоторыми происходит чаще, чем с остальными.

У Семена Алексеевича была хорошая работа, хороший заработок, уважение окружающих, но не такое как у обычного стареющего и чего-то добившегося человека, а гораздо более приятного уважения, на грани заискивания и лести.

Что очень нравилось порой Семену Алексеевичу, и было целью огромного числа сослуживцев. Связано было все его благополучие с весьма заметным постом в областной администрации. Заведовал он размещением государственных заказов и перераспределением бюджетных денег на самые разные муниципальные нужды. В связи с чем к рукам его прилипало множество отпечатков других рук не менее важных должностных лиц, его здоровьем всегда интересовались, все ему улыбались при встрече и практически всегда первому тянули руку. Был он рукопожатием для всех в его ведомстве и далеко даже за его пределами как вниз по должностной лестнице так и вверх. Но случилась с его руками беда. Проснувшись однажды утром, рядом с мирно спящей женой опостылевшей, но ради приличия, какого то внутреннего стержня не дававшему Семену Алексеевичу расправиться во весь рост, оставленной рядом уже более как 15 лет, он откинул мягкое одеяло в сторону, попытавшись поднять веки но справившись лишь на треть, поднялся и с чуть приоткрытыми глазами отправился в ванную по пути пытаясь поглубже засунуть правую ногу в неподатливый тапок. Он прошлепал шаркая ногами по паркету в ванную, потянул за дверь, открыл, в ванной пошлепал уже по дорогому итальянскому кафелю и все так же – с чуть приоткрытыми глазами предстал перед зеркалом. Увиденное внушало оптимизм его смягченной многолетним заискиванием душе. Он улыбнулся сам себе, и протянул руки к крану с водой… Секундное замешательство. Оно переросло в трех-секундное. Затем в пяти-секундное. И наконец, с усилием, не справившись сразу с двумя, но хотя б с одним, приоткрыв еще на треть левый глаз, он улыбнулся и отбросив сомнения, сославшись на обман зрения, дернул рукой за кран. Замешательство вызванное еще не до конца проснувшимся и адекватным мозгом, переросло в удивление, а слух был порезан скрипом, усиленным ранним часом до жуткого скрежета, от чего наморщился лоб его и нос.