Перекрестки, души и цветы

Ну а как они ими становятся?! При поддержке масс! На мой взгляд, если у штурвала страны деспот и тиран, значит, народ хотел его там видеть, явно или «по Фрейду», но хотел.

Гутенберг, задумавшись, начал поглаживать усы платком.

– То есть вы сводите все к выбору, который делает отдельно взятый человек. А как же память о боли?

– Память у всех разная, и боль тоже. Что больно для вас, для меня может быть малоощутимым, и наоборот. А что касается этого же понятия, но на большом формате, то суть сводится к тому, что человечество всегда хочет хлеба и зрелищ.

– Я вижу, вы развлекаетесь, – по-доброму заметил Лоуренс. Подкравшись сзади, он выглядел очень довольным, кошачьи глазки цвета виски уже блестели от принятого спиртного.

– Мы довольно интересно закончили весьма любопытный спор, – ответил Гутенберг, сохранив на лице маску беспристрастия.

– Что ж, очень хорошо, что гости нашего праздника приятно проводят время, – промурлыкал Лоуренс.

– Конечно, – слегка удивившись, ответил тот. – А где Джесси?

– Она задерживается по семейным обстоятельствам. Так вот, о чем это я? Ах да. Как твое творчество?

– В норме, – солгал Ланс.

– Я имею в виду, сможешь ли ты закончить чуть пораньше и к конкретной дате? Видишь ли, решили выпустить юбилейную серию книг, так сказать, особого образца, – закончив, он посмотрел на Ланса, и в его захмелевшем взоре мелькнула искра деловой трезвости.

– Хорошо, я постараюсь, – ответил Ланс, ощутив, как что-то нервно дернулось внутри него.

Распахнув двустворчатые стеклянные двери, он вышел в относительно прохладный и пустой холл, набрал номер Мари.

Оператор вещал, что абонент недоступен. Странно. Может, телефон разрядился. Позвонив на домашний, он не услышал ничего, кроме долгих глухих гудков.

– Вот теперь можно начинать нервничать, – пробубнил он.

– А вы почему скучаете? – послышался зазывающий кокетливый голос великолепной Виктории, которую не так давно представил Лоуренс, оставив род ее деятельности в компании загадкой.

– Никак не могу дозвониться до своей жены, – грубо буркнул Ланс.

– О, какая неприятность. А может, она тоже занята? – прошептала Виктория, подходя ближе.

– Боюсь, что у вас с ней разные жизненные приоритеты, – процедил тот и, убрав ее руку со своей шеи, вышел на улицу, вновь набирая номер.

Первый гудок, второй, третий…

– Алло.

– Алло, Мари.