Перекрестки, души и цветы

Оказавшись на месте и оценив взглядом многоликость собравшихся гостей, Ланс решил поискать своих благодетелей. Мимо, умело маневрируя в толпе, проплыл официант, сделав ему знак, он взял коктейль. «Весьма неплох», – подумал он, смакуя содержимое, время от времени кивая знакомым лицам. Пространством владел оживленный гул. Звенели с привычным «чин-чином» бокалы, сопровождая светские церемонии, встречались приятные и не очень собеседники, имели место рукопожатия – почтенные, фамильярные, пренебрежительные.

– И он мне это сказал! Ты представляешь?! Сколько пафоса! Да что там говорить, сплошной пафос! – твердила одна гламурная дива своей не менее гламурной подруге.

– Да я сама в шоке, – ответила та и, сняв с коктейльной соломинки оливку, бросила на Ланса кокетливый взгляд, который, впрочем, ничего не обещал.

Остановившись возле одного из небольших рекламных щитов, он заметил холеное, похожее на бобровую мордочку лицо главного редактора Стива Лоуренса. Смокинг от Silvano Lattanzi смотрелся на нем великолепно, позволяя обладателю держаться с нарочитой важностью. Сверкнув браслетом новеньких швейцарских Maurice Lacroix и белоснежной беззаботной улыбкой, он по-отечески похлопал Ланса по плечу.

– Рад тебя видеть, Ланс.

– Спасибо за приглашение.

– А где же твоя муза? Побоялся, что уведут?

Не подав виду, Ланс пригубил бокал, напустив на себя беззаботный вид.

– Увы, у нее не получилось, репетиция в новом спектакле, – почти солгал он.

– Жаль. Ты уже успел с кем-нибудь познакомиться? У нас сегодня много новых лиц! – не унимался Стив, из которого бурным фонтаном била деловая активность.

– Нет, не успел, – вяло, без интереса ответил Ланс.

– О, не беспокойся! – воскликнула бобровая мордочка, не заметив отсутствия азарта к новым знакомствам. – Это легко исправить! – и с мягкой непринужденностью светского льва потащил Ланса в гущу гостей. Многих из них Ланс нашел весьма занимательными и применил бы в качестве будущих персонажей. Джон Гутенберг, остановив свой хмурый блуждающий взгляд, решил завести их обоих в море философского диспута.