Школяр

Ректор глянул им вслед напоследок и закрыл за собой дверь.

На следующий день Ян собственноручно приколотил корыто обратно. Филь не мог ему помочь: он боролся с простудой, которую заработал накануне. Из его носа текло, глаза щипало. В отчаянии от предательства организма он обозлённым демоном метался по комнате, не в силах думать ни о чём, кроме как побыстрей выздороветь. Даже на улицу он не мог выйти – в носу сразу начинало свербеть с удвоенной силой. День был солнечный, но очень морозный.

К обеду Филь не выдержал и, дождавшись Яна из трапезной с тарелкой еды, взмолился:

– Попроси Габриэль принести мне сердарской отравы, я так больше не могу!

Ян пообещал и, вручив Филю тарелку, достал из кармана робы флакон тёмного стекла.

– Выпей это пока, а то ты скоро доломаешь нашу последнюю мебель.

Под мебелью Ян имел в виду табурет, о который Филь то и дело спотыкался в своих метаниях. На флаконе было написано: «Успокоитель».

– Где раздобыл? – спросил Филь, вытаскивая пробку и принюхиваясь: пахло приятно.

– Конечно, у Схизматика, – ответил Ян. – Стащил в перерыве. Мне показалось странным, что он держит его под рукой. Я подумал, что он мог именно с него стать таким добрым, и хочу проверить, что будет, если лишить его этого.

Филь отпил из флакона: вкус был ничего. Почувствовав себя лучше, он напомнил:

– Ну, ты всё-таки не забудь попросить Габриэль!

После ухода друга он устроился страдать на постели, но лежать ему быстро надоело. Вскочив на ноги, он поворошил на подоконнике в поисках тетради, в которой начал работу по естествознанию.

Обнаружив свой черновик для Схизматика, Филь расхохотался, представив, на что стал бы похож, вымажись он горячим навозом с дёгтем. Хотя смердеть такая смесь должна неимоверно, и, как результат, его нос сразу бы прочистился.

Поняв, что нашёл недостающее звено в сравнении двух рецептов, он переписал черновик начисто и с разгона занялся естествознанием. Но едва закончил длинную работу для Лонергана, как почувствовал такой упадок сил, что опять растянулся на кровати.

Его нос невыносимо жгло, в груди перхало и скрипело. С ненавистью глянув на Успокоитель, который только усилил его болезнь, Филь задвинул начатый флакон в тумбочку – подальше от глаз.

– Твоё зелье взбадривает на пару часов, а потом только хуже делается, – просипел он, завидев Яна, явившегося после занятий.

Следом за ним в комнату ворвалась Габриэль.

– Взбадривает? – переспросил Ян, но был перебит говорливым вихрем.