Школяр

Альберт Великий, врач, философ и алхимик из Старого Света, был любимым учёным Схизматика, на которого тот постоянно ссылался. Филь испугался, что его друг решил подёргать волка за хвост, – за ним это водилось. Сам Филь предпочитал кулаки словесной перепалке.

Розовощёкий профессор побледнел.

– Что ж, Хозек, возможно, и так, – сказал он, перебегая взглядом на Анну и Мету, – но кто вы, чтобы заявлять здесь об этом? Не ваша ли мать поверила сердарам и отдалась им в руки, чтобы они вылечили её бесплодие? Тем самым сердарам, которым молва приписывает столько, сколько не в человеческих силах знать и уметь.

Трое близнецов неприязненно уставились на него.

– Вы суёте нос не в своё дело, профессор, – угрожающе произнесла Анна, и Схизматик будто очнулся.

– М-да, действительно, что это я? – сказал он, потерянно хлопая ресницами и зачем-то оглядываясь. – Прошу прощения… Продолжаем урок!

Выйдя на улицу, где со вчерашнего вечера сильно подморозило, Филь сказал, растирая скукожившиеся от холода уши:

– Как хотите, но он сегодня был сам не свой.

С этим нужно что-то делать.

– У него слух стал как у демона, – заметила Мета, плотнее заматываясь в шарф.

– А язычок как у Патиосоца, – хмыкнула Анна, уткнувшись носом в свой.

Ян заключил:

– Имеет смысл стащить у него те записи. Ставлю аспр против империала, что ответ в них. Когда он последний раз посещал Кейплиг?

– Две недели назад, – сказала Мета.

– Дня через три снова поедет, – добавила Анна.

 – Он оттуда не вылазит. Было бы любопытно узнать, кто платит за эти поездки.

– Тогда у нас будет минимум два дня, – кивнул Ян. – Даже если он, как обычно, поедет Почтовыми.

Припомнив собственный опыт передвижения кибиткой Почтовой гильдии, Филь пробормотал:

– А мне интересно, как он ещё жив с этими поездками.

Дорога от Алексы до Кейплига занимала пять дней неторопливой езды каретой или примерно день пути Почтовыми. Эту разницу во времени было трудно понять тем, кто никогда не пользовался услугами гильдии.

Но Филь хорошо знал, с какой скоростью летают их всадники на своих огромных лошадях. Любой путешествующий в их двухколёсной кибитке рисковал сломать себе шею. Филь проехался в ней однажды и до сих пор не любил вспоминать об этом.

Будучи предприимчивого ума, с одним империалом в кармане нажив здесь год назад кучу денег, он понимал, что такие частые путешествия должны сулить адские барыши.