Восемь виноградных косточек

И он, само собой, никогда не играл – по той же причине, по которой ошивался с ребятами. Из-за денег. И еще потому, что был глуп как пробка. В восемьдесят шестом году по итогам экзаменов (все знали, каков будет этот итог) ему предстояло сделать выбор между работой кем-нибудь вроде грузчика или водителя мусоровоза и службой в армии. Выбор невелик, но такие, как Фримен, вряд ли могли рассчитывать на что-то большее.

Эмос стоял у окна. Кровь из пальца лилась ручьем. Он сплевывал ее на грязный пол. Зачем он здесь, на этой помойке? Дома в шкафчике над раковиной лежала упаковка белоснежных пластырей и медицинский клей.

Холодильник полон вкусных вещей. В комнате – распакованная, ждущая своего часа модель яхты «Жемчужина Морей» в масштабе один к пятидесяти, сто тридцать пять деталей и двенадцать часов удовольствия.

Прошел час, когда Фримен с Роджером встали и направились к лестнице на первый этаж.

– Пойдем пожурчим, – сказал Роджер.

Эмос глядел вслед этим двоим. Нужно бы спуститься с ними, там, внизу, попрощаться и пойти домой.

Отбиться от уговоров двоих проще, чем объясняться перед толпой.

Почему он не смог?

Крики с первого этажа заставили всех посмотреть на лестницу. Вопли рыжего – Роджера Догерти – спустя секунду переросли в знакомый хриплый смех.

Сидевшие за столом играли сосредоточенно, как участники настоящей банды грабителей банков или уличных хулиганов: сигареты в зубах, куча монет на столе. Посторонние резкие звуки были тем, что должно составлять реалии суровых пацанов.

Только никто из них понятия не имел, какие они – настоящие дела по-настоящему плохих парней.

Роджер с Фрименом появились на лестнице. Втроем. Сначала Саймон застыл, глядя на них. Лицо его странно расплылось, как будто на него снизошло откровение. Меньше всего Эмосу хотелось знать, что вызвало такую реакцию, и он рефлекторно посмотрел куда все.

Девчонка.

Между Роджером и Фрименом шла девчонка. Эмос узнал ее, пусть и в другом платье, по массивным ботильонам, будто леденцы на палочке.

– Глядите, кто тут у нас! – рявкнул Догерти.

Его рыжие кудряшки дернулись над широким оскаленным веснушчатым лицом, когда он толкнул ее в спину.

Огромные коричневые ботильоны, вероятно, доставшиеся от бабули, с глухим деревянным звуком проскрежетали по бетону, по обломкам мелкого мусора и камней. Облачко пыли взметнулось в воздух там, где она запнулась и приросла к месту. Угловатые плечи ее дрожали.