Восемь виноградных косточек

Второй полицейский подошел к нему, когда Аарон сел и попытался встать на колено. И тут в номер вошел третий, в гражданской одежде. Он возник за спиной у патрульных, отодвинул обоих и равнодушно, с холодным выражением на лице осмотрел Аарона с ног до головы. В конце они встретились взглядами. Эмос Андервуд недовольно вздернул брови, закатил глаза и цокнул языком.

– В машину его, быстро, – сказал он.

Второй полицейский удивленно посмотрел на него.

– А протокол?

– Просто возьмите этого придурка и тащите в машину, – повторил начальник полиции и повернулся к Аарону.

– У него.

Аарон кивнул на длинного, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Андервуду.

Эмос взял паспорт у длинного, быстро пролистал страницы и убрал во внутренний карман пиджака.

– Предлагаю вести его через служебный, – вступил в разговор длинный.

Эмос Андервуд, наблюдая, как двое патрульных поднимают Аарона и ведут к выходу, сказал, смакуя каждое слово:

– Нет, Дирк.

В интонации его голоса Аарон услышал улыбку.

У длинного отвисла челюсть, то ли оттого, что с ним говорили как с подчиненным, то ли оттого, что вдруг понял, что начальник полиции скрывает от него знакомство с Аароном.

Когда они шли через холл отеля, Аарон почувствовал чей-то взгляд и, повернувшись к стойке портье, увидел мальчишку, который полчаса назад звонил по его просьбе в номер Ивонн.

На улице Андервуд первым подошел к черно-белому минивэну «Фольксваген Транспортер» с решетками на задних окнах и эмблемой Георгия Победоносца, пронзающего змею копьем, заключенной в круг. Двое патрульных сели вперед. Эмос открыл сдвижную дверь и, придерживая Аарона за локоть, усадил в салон спиной к водителю, а сам сел напротив.

В гробовом молчании они проехали два квартала, прежде чем Андервуд, задумчиво глядя на свои руки, крикнул:

– Останови здесь!

Машина прижалась к тротуару, где в обоих направлениях шли навстречу друг другу потоки людей.

– Ключи от браслетов дайте, – сказал он.

Патрульный с пассажирского сиденья протянул ему ключ.

– Руки давай.

Аарон наклонился вперед и, морщась от боли, повернулся спиной. Когда Андервуд снял браслеты, он первым делом осмотрел левое запястье, помассировал розовую вмятину от металла. Осторожно подвигал кистью.