Восемь виноградных косточек

Десяток лет Курт прожил с Ивонн – первая любовь всей жизни – и, разумеется, навсегда оставил ей место в сердце. Сколько бы времени ни прошло, она – первая женщина – будет жить там и в минуты меланхолии или ностальгии будет напоминать, подобно золотой медали, об эталоне, по которому предстоит мерять всех остальных людей.

Они берут Софию с собой. Любознательной девочке пойдет на пользу долгое и, скорее всего, изнурительное путешествие. Как-никак, характер, способности и таланты человека закладываются в раннем детстве.

– Мы покажем ей мир, – сказал Курт. – Она вырастет и покажет миру.

– Логично, – ответил Аарон, и они засмеялись.

Курт спросил:

– Как там Ивонн?

Вопрос прозвучал так, словно речь шла о простуде и со дня на день Ивонн Шнайдер готовилась встать к станку.

Курт ошарашенно выдохнул, когда узнал, что Аарон снарядил экспедицию, сказался больным на работе и буквально дышит Ивонн в затылок.

– Езжай и ни о чем не беспокойся, – сказал Аарон. – У меня хорошее чутье…

Тут он понял, что явно перегибает палку, но язык разогнался и остановиться было себе дороже.

– С учетом всего, что я знаю, мы оба вернемся в самое ближайшее время.

Аарон положил трубку и испытал чувство довольно редкое, как ему показалось, впервые за двадцать семь лет, как будто ради мира во всем мире он принес в жертву младенца.

Приятно осознавать себя героем. И больно при этом быть подонком. Со схожими чувствами пятнадцать лет назад он рвал цветы на школьной клумбе и дарил подружке из параллельного класса, при появлении которой у плешивого историка лоб покрывался испариной.

Однако Курт являлся помехой, от которой нужно избавиться чем раньше, тем лучше.

И подобных помех оставалось еще две.

Глава 12

По дороге домой Аарон купил букет белоснежных хризантем. И одну розовую розу с блестками. Её он воткнул с краю. Полюбовался, подумал еще и заскочил в «Стокманн» на углу Биржевой и Национального проспекта. Взял бутылку белого сухого и плитку горького шоколада.

Он улыбался кассирше, толстой брюнетке с голубыми глазами, потому что вспомнил профессора Либермана, преподавателя литературы, которому было пятьдесят, и он иногда приносил на лекции букеты цветов. Все знали, что эти цветы для жены он покупал в день начисления зарплаты. Однажды, когда лекция кончилась, он окинул взглядом аудиторию, взял букет, понюхал и задумчиво произнес:

– Ну, вот, подарю, и мне чего-нибудь перепадет.