Восемь виноградных косточек

Он припарковался на углу Австрийской и Зеленой. И пошел пешком. Очень кстати, ведь нужно было составить в уме список вопросов.

«Столичное обозрение» в отличие от «Инсайда» владело собственным помещением во весь первый этаж многоквартирного дома. Парадный вход в редакцию Аарон обнаружил на тихой пешеходной улице с елочками и скамейками. Все они были заняты людьми деловой внешности, большей частью по трое – в руках телефоны и бумажные стаканчики, громкие разговоры, иногда смех.

Послушные двери распахнулись. Охранник – средних лет мужчина в белой рубашке и черных брюках – шагнул навстречу. Коротко стриженная голова наклонилась вбок, когда он смерил Аарона взглядом. Правая рука легла на рукоять дубинки, висящей на поясе.

Подавляющее большинство сотрудников «Столичного Обозрения» имели немецкие фамилии, что, впрочем, его не удивляло. Экспаты предпочитали работать с людьми схожего менталитета, однако на бейджике у охранника значилось имя «Жак», и он напоминал Аарону персонажа французских молодежных сериалов.

– Добрый день! Вы к кому? – спросил Жак.

Аарон выбрал ответ, который отрепетировал в машине.

– К Отто Кауфману.

Он уставился на турникет и красный крестик, возвещавший о том, что путь закрыт.

Аарон помнил, что темный цвет кожи может вызвать определенные мысли у некоторых людей. И у французов в особенности. Но сейчас он ничего изменить не мог. Если Жак и составил о нем мнение, то десять секунд уже прошли.

– По какому вопросу?

– Ивонн Шнайдер. Это срочно.

При звуке этого имени лицо у Жака разгладилось, впрочем, всего на три секунды.

– Хорошо, подождите.

Жак прошел к стеклянной будке. Подковы на его ботинках скребли мраморный пол, будто кто-то точил ножи. Он делал все быстро. Срочность, как видно, для него означала именно то, что следует.

Минутой позже Аарон шел по красному ковру одного из отделов «Столичного обозрения», почти ничем не отличавшемуся от редакции «Инсайда». По бокам бежали кабинки в половину человеческого роста, и весь зал был словно гудящий улей.