Шелест листьев

 – Похоже, это Сэм.

– Закончим на этом. – Детектив хмуро похлопал брата по плечу и зашагал в сторону дома.

– Сэмми, ты звонил? – Тони вышел на крыльцо, чтобы не мешать семье смотреть телевизор в доме.

– Привет, великан. – Сухой, прокуренный за почти сорок лет стажа, голос мужчины сделал паузу на сигаретную затяжку и, выдохнув дым, продолжил. – У нас тут новый случай, похожий на те, с которыми ты сейчас имеешь дело. Но у нас тут свидетельница, которая говорит странные вещи. Это какой-то наркоманский бред, но она чиста как стеклышко.

– Я приеду в участок. Расскажешь. – Тони положил трубку. Войдя в дом с виноватой улыбкой, он вздохнул – Карла, я не смогу остаться на ужин. Прости, солнце, я знаю, ты старалась с ужином. И ты Рикки. Дяде пора на работу.

-3-

– Тони, здравствуй! Ты к главному? – Добродушный старик-дежурный поприветствовал детектива на входе.

– Да, Чарли. Добрый вечер. – Итальянец приложил два пальца к голове, отдавая честь. – Он у себя?

– Да. Видимо, ждет тебя.

Энтони улыбнулся в ответ и прошел к лестнице, ведущей к кабинету начальника департамента. “Капитан Сэмюэл Вольт” гласила табличка на старой деревянной двери. Отделение полиции располагалось в одной из старых кирпичных трехэтажек, стильно украшающих Чикаго нотками гламура двадцатых-тридцатых годов.

– Привет, Сэм.

– Здравствуй, Тони. Я как раз тебя жду. – Мужчина пятидесяти лет, с сединой на висках и кустистых бровях, курил сигарету, стряхивая её в пепельницу, доверху набитую окурками.

– Спасибо. Ты знаешь – я завязал. – Добродушно улыбнулся детектив, усаживаясь в кресло напротив стола капитана. – А ты всё никак не завяжешь? Ты бы хоть выбрасывал накуренное за неделю.

– Это за день, Тони. Денек выдался не из легких. Три ограбления, убийство и еще этот новый случай… Как раз для тебя. Я поручил его Солано и Коркс, они уже составили протокол допроса. Вот, почитай…

– Посмотрим.

– Самоубийство? И причем тут мои дела о пропажах? – Энтони удивленно прищурился.

– Читай дальше. Я сам присутствовал при допросе. – Сэмми снял очки в тонкой оправе, и принялся устало растирать переносицу. – Голова раскалывается от этого бреда.