Легенды Сэнгоку. Дракон Этиго

Остаток дня и весь вечер, Садакацу провёл за глубокими раздумьями и за сакэ. Он больше не пьянел. Он был в ярости. На себя, на судьбу и на Нами, которая, чтобы избежать замужества могла и рассказать всё ему с самого начала. А Кагэтора? Он дал согласие, несмотря ни на что, как он мог так поступить? С собой, с ней и с Гэндзюро. Или он надеялся, что тайна не раскроется? А, может он больше не любит её? Нет, не такой человек Кагэтора. Он скорее стерпит, спрячет всю боль глубоко в себе, но никогда не подаст виду. А что теперь делать ему? Что делать Гэндзюро? Но, самый подлый в этой истории этот старик.

Этот Усами. Он сыграл отвратительную игру на человеческих судьбах. Он самый коварный и подлый. Подлее Гэндзюро, подлее Нами, подлее…

– Нет! – Садакацу швырнул чарку в сёдзи. – Я убью его!

К поздней ночи он всё-таки напился и уснул. Вновь не раздевшись.

Утром его разбудили. Голова ужасно болела и Гэндзюро не мог пошевелить не одной частью тела. Поэтому, его силком подняли с постели и утащили в офуро, опустив в горячую, парящую воду.

Оттуда он вылез уже сам, кое-как поел, выпил чаю и только сейчас заметил, что прислуживает ему не вчерашний слуга.

– А где Матогоро? – спросил Гэндзюро у нового прислужника.

Тот молчал.

– Ты, что оглох? Кто ты такой? И где мой слуга Матогоро?

– Матогоро больше не будет вам служить Садакацу-сама. – наконец произнёс слуга. – Меня зовут Кацусукэ и теперь, я буду служить вам во всём.

– Но почему? – озадачился Гэндзюро. – Что он такого сделал?

– Он… – Кацусукэ замолк на короткое время, раздумывая, а потом объяснил.

 – Он сделал то, что нельзя было делать и за это, был сурово наказан.

– Но как? – Садакацу поскрёб затылок и внезапно, его озарило. – Этот старик! – он сжал кулаки, резко подпрыгнул на ноги и бросился к выходу. – Я этого больше терпеть не буду!

Не переодевшись в тёплые одежды, Гэндзюро направился в поместье Усами Садамицу, которое находилось здесь же, во втором дворе, у самого края берега, где начинался мост, ведущий в главную твердыню.

Охрана пропустила Садакацу без лишних слов и тот, нагло и бесцеремонно, проследовал в кабинет главы рода.

Садамицу сидел за письменным столиком, повернувшись к входу боком. Рядом с ним лежала кипа, аккуратно сложенных в несколько стопочек, бумаг и несколько книг. На столике тоже лежало несколько листов, на одном из которых Усами тщательно, но без усердия, выводил каны[11 - Кана – слоговая японская азбука, делящаяся на катакану и хирагану.].