Небесная Рози

Правда, на этот раз девушка, зная всё печальное финансовое состояние своего партнёра, очень спешно ускорила его тяжёлые проводы.

– Рози, я буду безумно по тебе скучать, – стоя уже в дверях, с комком в горле проговорил мужчина, наблюдая, как красивая девушка ловкими движениями превращает скомканную постель снова в аккуратно собранную.

Рози не обмолвилась ни словом. Наверное, за шелестом шёлковых простыней попросту его не услышала. Хотя, если честно признаться, Яану было очень обидно. Так хотелось услышать от неё, что и она по нему будет скучать и ждать того дня, когда он снова к ней придёт.

– Мужчина, – чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо, – не задерживайте очередь.

– Что, простите? – сбивчиво переспросил Яан, пытаясь вернуться от своих тяжёлых мыслей к куда более тяжёлой реальности.

Перед ним стояла женщина под два метра ростом и в плечах шире его самого раза в два. По её лицу можно было судить, что она никогда в своей жизни не улыбалась. Она стояла и смотрела на него с нескрываемым презрением. Как та женщина, которая за свою жизнь насмотрелась на все виды мужской мерзости в таких объёмах, что трудно себе и вообразить. Вдруг пренебрежительно мускул над её верхней губой дёрнулся. Скорее непроизвольно, чем осознанно, и она ещё раз доходчиво донесла стоявшему напротив неё мужчине свою мысль:

– Это не твоя жена.

Яану ни ответить, ни заплатить было больше нечем. Он грустно опустил голову и пошёл прочь. Он только хотел, чтобы она с ним попрощалась. Кроме неё ему больше никто не нужен. Он ей говорил это тысячу раз, и она ему тоже. Эти чёртовы песочные часы и проклятые петухи. Как могут эти адские штуки так менять её настроение и отношение к нему? Видимо, она переживает ещё сильнее, чем он.

На улице было светло, как днём. Но какое сейчас по правде время суток, было сказать затруднительно. Так как в это время года здесь всегда было светло, «как днём». Не круглые сутки, конечно, часа на два темнело, и снова на улицах рассветало. Но, скорее всего, сейчас была ночь, по крайней мере, так рассудил Яан из-за отсутствия толп людей, слоняющихся без дела взад и вперёд по узким каменным городским улочкам.