Небесная Рози

Но первые петухи уже пропели, – обнажённая девушка тяжело вздохнула, слегка приподнялась на локте и запустила свои тонкие пальчики с пёстрыми ноготками в его густые чёрные и слегка вьющиеся волосы. – Хотя бы ещё часик. Мир так жесток.

Её голос, сладкий, нежный, её тонкий, слегка курносый носик почесался о его трёхдневную щетину, и девушка тяжело упала на его грудь и так вздохнула…

– Мне нужно идти. Прости.

– Но твой корабль уходит только завтра? – быстро перебила его красавица.

Завтра, это действительно так, и то только после обеда.

Он, несомненно, мог бы ещё остаться. Но как бы этого ему ни хотелось, в его кармане от этих простых желаний монет не добавлялось, а за эти три дня он уже потратил все свои заработанные деньги и даже умудрился влезть в двухмесячные долги. «Нет, я встану и уйду», – твёрдо решил он, и хоть и нехотя, но выбрался из её цепких объятий, и, не оглядываясь, отправился к креслу, на спинке которого висели его единственные приличного вида брюки и рубашка.

– Ты разбиваешь моё сердце! – с упрёком в голосе сказала девушка и с обидой повернулась к нему спиной.

Ярко-жёлтый халат, расписанный цветными цветами, по типу тех, что он ей подарил за астрономическую цену, элегантно прикрывал её молодое желанное тело. Но ему нужно было идти. В кармане оставалось всего десять или двенадцать монет, и то половина из них ему не принадлежала. Ещё нужно было зайти в аптеку и купить зелёную настойку для Сани.

– Вино! Милый, у нас ещё осталось вино! – она резво вскочила с широкой трёхспальной кровати с искомканными одеялами и простынями, и, подбежав к маленькому прикроватному столику с большим зеркалом, разлила остатки оранжевого наркотического вина по кручёным спиралью бокалам, и, подпрыгнув к нему вплотную, всунула бокал в его руки.

– А как же петухи? Мне нужно идти, – слабо возразил он молодой особе, завлекаемый к большой широкой кровати.

От первого глотка наркотического вина закружилось в голове, и её сладкие чувственные губы уже снова подбирали пролитые им капельки вина с груди.

Глаза в дурном блаженстве закрылись, и мужчина, не в силах сопротивляться более, бессильно упал спиной на кровать, таща молодую особу за собой.

– Подожди, – сказала она, резво перевернув песочные часы, стоявшие на столике рядом с непонятным букетом цветов, скинула с себя лёгкий халатик и тут же нырнула в его объятия.

Через час всё повторилось вновь. Петухи пропели, а за ними пришли боль, горечь и тяжесть расставания.