Красные нити

Наблюдает за мной искоса, как и я. Сейчас мы едва можем друг друга разглядеть – стало уже довольно темно, да и солнечные очки мешают.

Делаю ещё один шаг навстречу ему. Подхожу почти вплотную. Второй Каспер сегодня какой-то грустный – ничего не говорит и даже не рисует. Только спускает свою оправу на нос и смотрит на меня поверх тёмных стёкол. Я повторяю за ним его жест – просто чтобы убедиться, что глаза у меня такие же как всегда, светло-серые. Однако нет. Мне не показалось, и дело не в сумерках, бросивших тёмную тень на наши лица.

Глаза моего двойника иссиня-чёрные – словно два уголька, а зрачки отблёскивают красными искрами в сгущающемся мраке.

Откидываю очки в сторону, и он с заметным облегчением делает то же самое. Тишину нарушает треск двух сломанных о дубовый пол оправ. И всё-таки какой же он бледный! Сейчас, на фоне ярко-чёрных глаз, его кожа кажется не просто тусклой, а белой, как снег. Словно передо мной живой мертвец. Лицо спокойно и невозмутимо, мышцы полностью расслаблены, но по бесцветным щекам скользят слёзы.

Повинуясь внезапному порыву, я дотрагиваюсь до стекла и стираю с его скулы одну из слезинок – холодную как лёд. Его рука с массивными перстнями на большом и безымянном пальце тоже тянется к моему лицу, но я делаю шаг назад. Артистичная кисть замирает в воздухе, блестят в сумерках обрамлённые в золото камни – красный и чёрный. Снова опуская голову, он нарушает тишину:

– Они сломали её.

Кажется, я понимаю, о ком он говорит, и в груди у меня что-то обрывается.

– Они убили её прежнюю, – нагнетает мой двойник. – Она теперь другая. Ты ещё не знаешь…

– Уверен, всё не так плохо.

– Не обманывай себя! Ту, кого ты любил, уже не вернуть. Они отобрали её у тебя, а ты им служишь. Как преданный пёс, о которого вытирают ноги.

Его слова, такие безжалостные, такие резкие, начинают меня раздражать. Мне уже не хочется ему сочувствовать и успокаивать. Остаётся только возмущение:

– Никто не вытирает об меня ноги.

Он пренебрежительно вздёргивает бровь.

В его глазах можно прочитать что-то вроде: «Тогда почему ты выглядишь так жалко?». А ведь я и впрямь, что уж там таить, по сравнению с ним – жалок. Слабый, тощий, больной, с этой дурацкой тростью… Чёртов фрик. Самому противно.

– Если я тебе не нравлюсь, не смотри, – бормочу обиженно, но он мотает головой и коротко поправляет:

– Не снаружи. Внутри.

– Что внутри?

– Внутри у нас всё кровоточит.

После этой его фразы я окончательно теряю самообладание.