Красные нити

Завтра же первым делом позвоню в московский СКОК.

– И ещё, – я снова обратился к следователю, продолжая разговор. – Ни в коем случае не отпускайте этих ребят, пока я с ними не поговорю.

– Понял. Послушайте, скажите, а… – полицейский вдруг замялся, – это не опасно?

– Что вы имеете в виду?

– Ну… этот парень… он точно не оживёт?

– А, нет. Не переживайте. Его выпили до дна. Но на всякий случай… – я достал из внутреннего кармана свой пистолет Макарова, вытащил магазин, а оттуда – один серебряный патрон.

Следователь побледнел и выпалил:

– Если доживу до конца смены – уволюсь!

– Не утрируйте, – строго оборвал его я. – К тому же, вы прекрасно знаете, куда звонить при необходимости.

На этой моей фразе из клуба вышел Олег и, пошатываясь, направился к нам. Оперся рукой о стену и, словно не замечая следователя, в который раз окликнул меня по имени, несмотря на все запреты:

– Каспер, я вызвал наших, всё окей. Думаю, нам надо успеть уехать до их прибытия.

– Это точно, – вздохнул я. – Ещё не хватало, чтобы они встретили меня в этом злачном месте, а тем более с вами – в таком безобразном виде. Эй, вы куда? Сядьте на пассажирское, я сам поведу.

Олег скорчил рожу в ответ и, щелкнув брелком сигнализации, кинул мне ключи. Проходя к машине, он поравнялся с «бугатти», качнулся, остановился. Открыл правую дверь и, садясь внутрь, зачем-то провёл ребром ладони по горлу.

Надеюсь, этот жест означал, что он никогда больше не будет пить.

* * *

На густой хвойный лес за окном опускаются сумерки. Могущественные горы вдалеке затянуты синевато-сизой дымкой. Воздух тут сегодня солёный, как на море. Отчётливо чувствую на языке его вкус, даже через маску. Соль щекочет нос и щиплет сухие потрескавшиеся губы.

Зачем я снова здесь? Какая неведомая сила манит меня сюда?..

Есть в этом зеркале что-то такое таинственное, что-то настолько притягательное, что я не могу сопротивляться. Возвращаясь к нему, я словно попадаю к себе домой.

Становится прохладнее. За настежь раскрытыми окнами стрекочут, встречая скорый приход ночи, сверчки. То тут, то там потрескивают птицы. Ветер шумит, будто морской прибой. Пахнет влажной хвоей и какими-то цветами.

Моё отражение стоит в сумраке, опустив голову.