Химера

Чего не скажешь обо мне. Марков разозлился и решил, что я лгу. Что не потерял, а припрятал разрешающую печать – поэтому новую выдавать отказывается. А без второй печати я как без правой руки – почти беспомощен перед лицом зла… И, к сожалению, помочь мне тут можешь только ты.

Я удивлённо на него взглянула. В животе защекотали невидимыми крылышками и тут же утихли бабочки.

– Только наивная девочка-первокурсница может помочь спасти мир? – фыркнула я как можно безразличнее. – Прямо как в кино! Ещё скажите, что я избранная.

– Ты не избранная, но так получилось, что я выбрал именно тебя.

– Может, ещё передумаете?

– Хотел бы я передумать, однако увы.

Он не говорил ничего конкретного, но мне почему-то всё равно стало не по себе. Я нащупала в кармашке у плюшевого зайца льняной мешочек с сухими травами – мятой и лавандой – и принялась нервно мять его пальцами.

– И что вы от меня хотите?

– Ты видела, что происходит в секте Озарённых. Их нужно остановить. Помоги мне выйти на Светлоликого, по приказу которого похищают девушек.

– Кто похищает?

– Ты ещё сама не поняла, кто это?

– Поняла. Вы.

– Похоже, что мир обречён, – он хмыкнул. – Ладно, спасительница, забудь. Я пошутил.

– Ну вот и отлично! А теперь заканчивайте этот спектакль! Снимите гипноз с родителей и убирайтесь прочь из нашего дома!..

– Ника, я никого не гипнотизировал! Во всяком случае, пока.

– Что значит пока?!

Потеряв терпение, он вытащил из кармана бордовую корочку, раскрыл и подсунул мне под нос.

«Федеральная Служба Безопасности, – было выбито в удостоверении. – Майор Чернов Левиафан Станиславович. Оперуполномоченный следственного отдела АД».

– Всё равно я вам не верю! – меня начало потряхивать, будто от холода. – Со всеми этими тюремными татуировками вы больше похожи на зэка, чем на опера!

– За семестр обучения в ЛИМБе ты должна была бы уже привыкнуть к двойственности красного оргона. Тот, кто раскрывает убийства, сам однажды рискует быть убитым.

– Что вы хотите этим сказать?

– Лишь то, что моя красная аура, как и твоя – это и дар, и проклятье. И если я до конца учебного года не разберусь с «висяком», то моей карме этого уже не выдержать. Меня разжалуют, а потом, за прошлые грехи, казнят. Прямо как в той сказке…

Я притихла. Чернов долго и внимательно на меня смотрел, словно пытаясь понять, поддаюсь я или нет.