Мгновения Летнего сада. Повесть о любви и чести

– Кто были секундантами?

– Не могу знать!

– Ясно, Шилякин, в общем мне и так всё известно, некоторые из Ваших товарищей вовсе Вам не товарищи… – он покачался с пяток на носки скрепя начищенными сапогами, – Но Вы, как я погляжу, действительно честь имеете.

Он снова прошёлся по кабинету, подошёл к столу, вынул из ящика стола лист бумаги, положил его на приставной столик.

– Ладно, поступим так, садитесь и пишите.

– Я уже доложил, никого кроме нас с Блихером там не было, мне не о чем больше докладывать.

– Да понял я уже, пишите прошение о самоличном желании прервать прохождение курса училища и покинуть его расположение. И молите бога, чтобы мне удалось уговорить барона, не преследовать Вас.

Шилякин молча сел на стул и обмакнул перо в чернильницу.

– Кстати, я прекрасно осведомлён, что между Вами произошло, и с положения чести Вы правы Шилякин, и то, что точность вашего выстрела не случайность. И только учитывая эти обстоятельства, я постараюсь смягчить Вашу участь. Пишите, пишите.

***

Апрель 1877 года.

Вторая половина апреля в столице выдалась на редкость тёплой. Солнечный свет весело играл зеленеющими травой и листвой. Летний сад был наполнен прогуливающимися парами, детьми с их родителями, а также совершающими променад отдельными дамами и господами со своими собаками разных калибров.

Великолепной пейзажной частью Летнего Сада сиял бликами солнца Карпиев пруд, по водной глади которого вальяжно плавали белые лебеди, предков которых тут поселили ещё при Петре I.

Ходили слухи, что в этом пруду живут карпы, которых выпустила самолично Екатерина II.

Какой-то бойкий мальчишка на самом бережку пруда, бегал по каменному пандусу по линии воды и раскидывал кусочки хлеба привлекая лебедей. Неподалёку от него на белой лавочке укрывшись от яркого солнца зонтиками, сидели две молодые барышни. Точнее одна из них совершенно точно была барышней, а другая из прислуги, наверное, гувернантка. Она что-то рассказывала барышне, и та звонко заливисто хохотала.

Из-под её лёгкой белоснежной шляпки выбивались светлые локоны вьющихся волос, они при каждом взмахе головы игриво качались. Барышня легко постукивала себя по плечу сложенным веером, служащим в это время года скорее больше аксессуаром стиля, нежели необходимостью.

– Шилякин, вы так шею свернёте.

Два молодых человека в юнкерских мундирах шли по мощёной дорожке между прудом и рядом лавочек, на одной из которых сидели две девушки.