Владетель Альдеррийский

 – Кто начертил этот круг?

– Учитель, у нас гости, – осторожно промолвил Эдик, приближаясь к столу, но наставник не воспринимал ничего, что не касалось его недавнего открытия.

– Кто начертил этот круг? – Аларок поднял глаза, и его лицо стало каменеть. – Привет, Рай.

– Привет, Ал, – выдавил из себя королевский посланник, наливаясь краской.

Значит, всё-таки, знакомы. Другие выводы сделать было бы сложно. Рэнерайо покрылся багровыми пятнами, нахмурился и тяжело дышал. Остальные стояли бестолковыми болванчиками.

Массовкой при главном действии. Кое-что понимал лишь Эдик, но, как выяснилось, далеко не всё.

Аларок как-то давно обмолвился своему только что принятому ученику, что коллеги по цеху некогда изгнали его из-за безумной теории о воспитании стихийных магов из обитателей других миров. Но тогда было сложно предположить, что наставник занимал настолько высокое положение. Иначе как объяснить сильное волнение королевского посланца, и почему наставник называет приезжего мага так по-панибратски? Словно старого приятеля.

Рай.

Магистр, Придворный Маг Королевского Дома и Глава Академии, и вот так запросто. Рай. Это могло означать только одно. Аларок находился на той же ступени, что и Рэнерайо, тесно с ним общался в своё время и, скорее всего, был его предшественником на всех этих постах. Или логики вообще не существует. Как интересно.

– Я смотрю, ты всё-таки получил подтверждение своей теории и смог воспитать истинного стихийного мага, – какие бы ни были у них разногласия раньше, Рэнерайо всё же старался быть объективным.

– А я смотрю, твои бездари научились, наконец, прогнозировать возникновения порталов, – едко отметил Аларок. – Всё ещё моим прибором пользуетесь, или своё что-нибудь придумали?

– Да уж придумали! – королевский маг и не собирался отмалчиваться и за словом в карман не лез.

– Я искренне удивлён этим фактом, – запустил новую шпильку Аларок.

Очевидно, что два магистра могли препираться до бесконечности.

Один не забыл прошлые, причём, как оказалось, совершенно незаслуженные обиды. Второй не собирался без боя сдавать свои позиции. Даже несмотря на то, что оказался свидетелем живого подтверждения научных изысканий оппонента. От этого даже хуже вышло. Люди всегда тяжелее прощают собственные ошибки, нежели чужие. Хоть здесь, хоть на Земле.

– Уважаемые магистры, а вы не забыли, зачем мы здесь собрались.