Ренард. Книга 2. Цепной пёс инквизиции

 – Или ты возражаешь?

– Оружие черни и подлецов, – брезгливо выпятил губу Аристид, – и не подобает настоящему рыцарю. Я дворянин в девятом поколении и мне не пристало…

Что ему не пристало, никто так и не узнал. Дидье схватил его за шкирку, приподнял над землёй, встряхнул, как щенка, и поставил на место. Де Лотрок лязгнул зубами, прикусил язык и заткнулся. Причём язык он прикусил в прямом смысле слова.

– Ты его натяни для начала, рыцарь, – рявкнул старший наставник ему прямо в ухо. – Не натянешь – в стражу пойдёшь.

Аристид пошёл пятнами – угроза подействовала. Девять поколений предков точно не возрадуются, увидев своего потомка простым стражником, а то и в обслуге. Де Лотрок нервным движением вырвал арбалет у сержанта. Схватил козью ногу, наложил. Потянул. Почти получилось. Потянул ещё раз… Тетива с натугой села на крючок.

Аристид облегчённо выдохнул, предал арбалет следующему новобранцу и ретировался по-тихому. Что удивительно, молча.

– Наставник, а мы стрелять будем? – Ренард сноровисто взвёл оружие и повернулся к мишеням.

– Рано вам ещё стрелять. С вашими кривыми руками вы тут друг друга поубиваете, а мне потом перед командором отчитываться. Нет уж, всему своё время.

* * *

Хоть новобранцев пока не собирались делить, в трапезной они расселись раздельно. Будущие стражники заняли один стол, условные воины собрались за вторым. Благородные бросали косые взгляды на соседей, а те уже вели себя словно выходцы из дворян.

Сегодня опять кормили кашей, но в каждой тарелке лежал приличный кусок мяса, а хлеб даже на вид казался вкуснее. Всё свежее, с пылу с жару, да с маслицем… Настроение поднялось не только у охочего до жратвы Пухлого.

– Чегось, не повезло вам? – с издёвкой подначил «стражников» курносый мальчишка с круглым конопатым лицом. – Будете теперя стены подпирать да по ночам мёрзнуть. Не то что мы – в блескучих доспехах, верхом на горячем коне…

– Дурак ты, – не задержался ответ.

– Сам дурак. Тебе просто завидно. – Конопатый мечтательно закатил глаза и хлюпнул носом, втягивая ароматный пар. – Эх, всегда хотел как господарь пожить. Буду теперя как благородный: баклуши бить, белый хлеб кушать, да пухлых девок за титьки мять… Теперя мне, поди, ни одна не откажет… да и откажет – невелика беда.