Картофельный обряд

Подергал дверную ручку, перепроверяя, закрыта ли дверь. Вернулся в комнату… На столике стояла бутылка, в которой возился и корчился червяк. Скорик поймал себя на мысли, что похож на этого червяка. Внутренне содрогнувшись, Скорик схватил со стола бутылку, вышел на захламленный балкон, открыл оконную створку и выбросил бутылку…

Подкрадывался рассвет. Темнота рассеивалась и ускользала, как в зале кинотеатра. На небе появились бледно-розовые шрамы и рубцы. Заполошно заверещали стремительные ласточки, крыльями и голосами вспарывая воздух.

Прогрохотала мусоровозка.

Вернувшись в комнату, Скорик упал на диван и погрузился в тяжелый как чугунная ванна сон. Скорик стал задыхаться и корчиться, пытаясь выбраться из пластиковой бутылки.

7

То ли сне, то ли наяву, но в любом случае ближе к полудню к Скорику явился оживленный подвыпивший Виталик и предложил в легкую подзаработать. Недоверчиво с неохотой Скорик спросил, что надо делать.

– Сосед поменял ванну. А старую не знает куда девать.

А это я тебе скажу чистый чугун, – сказал Виталик. – Ну, так как?

– Что как? – сказал Скорик, который еще не совсем проснулся.

– Ты впрягаешься? – сказал Виталик.

Скорик пожал плечами. После посадки картофеля его до сих пор ломало. Особенно болела поясница. Кажется, он ее потянул.

– Ты такой же, как Палёный, – с досадой заметил Набока.

– Это почему это? – встревожился Скорик и, вспомнив страшную трещину на затылке Палёнова, машинально провел ладонью по своему затылку.

– Я ведь в начале ему предложил зашибить денежку, – признался Виталик. – Так он сказал, что у него голова болит. Ему, и правда, Аглая замотала голову бинтом. Теперь он похож на какого-то бедуина. Я ему говорю, надо всего лишь чугунину до пункта доволочь и будет чем голову полечить. А он в ответ какой-то бред бормочет.

– Какой бред? – насторожился Скорик.

– Что-то про урожай, про картошку: расти не плошай, пусть будет хороший урожай. И все в таком роде и ракурсе.

Словно молится… Ты чего побледнел? Тоже голова болит что ли? – спросил Виталик, заглядывая Скорику в лицо. Скорик опять машинально провел рукой по затылку и отрицательно мотнул головой. – Ты больше Палёнова не бери картошку сажать, а то он совсем в сумрак уйдет.

Скорик что-то пробормотал, как будто оправдываясь…

…Дверь открыл хмурый приземистый большеголовый человек в очках, в светлой рубахе навыпуск, в светло-серых штанах. Это и был сосед Виталика.